Мама обзывает меня из-за того, что не помогаю ухаживать за больным братом: После школы я собрала вещи и сбежала из дома
Моя мама не стесняется и с удовольствием пишет мне гневные сообщения. Я уже заблокировала кучу номеров, но она каждый раз пишет с нового. Содержание разное, но обилие мата гарантировано. Мать желает мне всяких ужасов — от болезней до смерти.
Как можно такое писать собственной дочери? Она не видит в этом ничего плохого. Уже десять лет для мамы существует только мой брат Ваня, а я нужна лишь для уборки и ухода за ним.
––––– РЕКЛАМА –––––
Play Video
––––––––––
У нас с братом разные отцы. Мама во второй раз вышла замуж, когда мне было двенадцать. Своего отца я не помню, но мама о нем ни разу хорошо не отозвалась. В детстве я думала, что он ужасный человек, потому что мама поливала его грязью без причины. Теперь я в похожей ситуации.
Мой отчим был обычным мужиком — мы не ссорились, относились друг к другу с уважением, но и близости не было. Отцом я его не считала, но если просила помочь с уроками — не отказывал.
Когда мне было тринадцать, мама родила Ваню. Очень скоро стало ясно, что ребенок нездоров, и они с отчимом зачастили по врачам. Сначала была надежда, потом становилось только хуже.
Сначала врачи говорили про умственную отсталость, потом поставили окончательный диагноз. Увы, болезнь оказалась неизлечимой. Отчим очень тяжело это переносил, в итоге схватил инфаркт и через неделю в реанимации умер. Моя жизнь превратилась в ад.
––––––––––
Я могу понять маму. Ей было тяжело с ребенком, который то орал, то бил себя и окружающих, то вел себя совсем уж странно. Но почему-то, когда ей предложили отдать Ваню в спецучреждение, она отказалась, сказав, что это её крест и она будет его нести.
Но одной она не справлялась, так что половина забот легла на меня. Я приходила из школы — мама уходила на работу, а я оставалась с Ваней. Было тяжело, а иногда и отвратительно — дети с такими болезнями не всегда контролируют свои физиологические потребности.
У меня не было нормальной подростковой жизни. Школа, потом брат, пока мама подрабатывала. Когда она возвращалась, я садилась за уроки, что было практически невозможно из-за его криков.
Маме трижды предлагали отдать Ваню в интернат. Каждый раз она отказывалась, говоря, что справится. Но я-то не справлялась. После школы я собрала вещи и сбежала, когда мама заявила, что в институт я не пойду — надо сидеть с братом.
––––––––––
Я жила у подруги, потом нашла работу и сняла комнату. Про институт пришлось забыть — денег не было ни на очное, ни на заочное.
Уже почти десять лет я не живу дома и не общаюсь с матерью. Когда в жизни наладилось и появились лишние деньги, я попыталась связаться с ней. Думала, буду работать и пересылать ей немного, чтобы помочь. Но нарвалась на волну ненависти.
Орала, что я предательница, бросила её одну с больным ребенком, не думала, как ей тяжело, а теперь пытаюсь откупиться. Требовала, чтобы я вернулась и помогала ухаживать. Перед глазами встали картины из детства, и меня чуть не вырвало.
Сказала, что готова помогать деньгами, но не больше. Мать начала орать и оскорблять, и на этом всё. Теперь она периодически присылает злые сообщения с разных номеров. Я давно перестала надеяться, что мы когда-нибудь помиримся.
––––––––––
После всего, что она мне написала, я не хочу иметь с ней ничего общего. Каждый делает свой выбор. Она сделала свой, я — свой. Но когда приходят такие сообщения, всё равно становится мерзко.