**Исправление судьбы**
«Скорая» мчалась по Москве, мигалки разрезали ночь, сирена выла, как потерянная душа. Машины шарахались к обочинам, освобождая путь.
— Пап, прости… Только живи, — шептала девушка, сжимая холодную руку отца.
Он её не слышал. Перед ним стояла другая — Лиза. Она улыбалась, и свет лился из её глаз, тёплый, как летнее солнце. Он тянулся к нему, хотел раствориться, исчезнуть в этом сиянии. Тело стало лёгким, почти невесомым.
Но что-то держало его, цепко, неумолимо. «Отпусти», — хотел сказать он, но губы не слушались. Вдруг — удар в грудь, резкий, жестокий. Лицо Лизы растаяло, свет погас, а тело превратилось в камень. Разве камни чувствуют боль?
Из тьмы проступили звуки: плач, голос, чьи-то пальцы, впившиеся в его ладонь. Он хотел позвать Лизу, но провалился в пустоту, где не было даже мрака.
***
Днём раньше
— Пап, можно я поеду с Катей и Светой в Сочи? У Светыной тёти там дом. Нужны только деньги на билеты, ну и немного на карманные расходы. — Голос Нади дрожал, словно она уже знала ответ.
Михаил всегда чувствовал её ложь. Иногда делал вид, что верит, но не сегодня. Он отложил «Комсомолку», пристально посмотрел на дочь. Всё ясно — врунишка. Уши красные, взгляд бегает, пальцы теребят край юбки.
— Надолго? — спросил ровно.
— На две недели, — оживилась Надя. — Солнце, море. Надоело дышать смогом.
— С Катей и Светой, значит? — Михаил поднял бровь.
Надя поняла — попала.
— Ты не умеешь врать. Вчера говорил с отцом Светы. Они едут в Карелию.
Щёки дочери вспыхнули багровым.
— Я знала, ты не отпустишь меня с Димой, поэтому соврала. У него правда тётя в Сочи живёт.
— Правильно знала. Не отпущу, — Михаил сложил газету. — Любовь — это хорошо. Но когда парень зовёт девушку на море, он хочет не пляжи и мороженое.
— Я люблю его! — Надя сжала кулаки.
— А он тебя? Любовь — не то же самое, что влечение. Я мужчина, мне виднее.
— Значит, нет? — голос её упал.
— Нет. Через месяц у меня отпуск — поедем вместе.
Надя закусила губу. Михаилу стало больно — так же делала её мать.
— Мы будем только вдвоём в поезде! А там — с его роднёй! — взмолилась она.
— Нет. Через месяц заедем к ним, если хочешь, — отрезал Михаил.
— Я могла просто уехать! Мне восемнадцать! — Надя вскочила.
— Но не уехала. Значит, моё мнение важно. Прислушайся.
— Ты не имеешь права! — хлопнула дверью дочь.
Михаил вздохнул. Газета больше не интересовала.
***
Сколько лет прошло? Будто вчера он уговаривал Лизу съездить в Питер на выходные. Забыл спросить — солгала она родителям или сказала правду? Её отпустили.
Вернулись счастливыми. Потом Лиза уехала в Москву, поступила в МГУ. Он остался, пошёл в политех, встретил Анну. Забыл про Лизу, про клятвы. Хотя… нет, «люблю» он ей не говорил.
А потом Лиза вернулась и сказала, что беременна. Он испугался — не за неё, а за Анну. Уговорил на аборт. Лиза плакала: «Уже двенадцать недель…»
— Почему молчала?! — закричал он.
Она ушла. Он решил — сделала. Три года не было вестей. Если бы родила — её родители бы нашли его.
Он женился на Анне, купил билеты в Крым. Звонок в дверь перечеркнул всё. Лиза, бледная, с девочкой за руку.
— Здравствуй, — прошептала она.
— Кто там? — позвала Анна.
Видно было по глазам Лизы — жена стоит за спиной.
— Мы… учились вместе, — выдавил Михаил.
— Проходите, — Анна смотрела на девочку.
Лиза шагнула в прихожую. Михаил заметил сумку — детские вещи.
— Уезжаешь?
— Да. Не могу взять её с собой. Оставить не с кем. Отец умер, мать… Ты ей не чужой. Если вернусь — заберу.
— Куда?
— Далеко. В сумке — документы Нади. Что можно есть, что любит… — Она прижала дочь, поцеловала, поставила на пол и ушла.
— Твоя? — спросила Анна.
— Она должна была… — пробормотал он.
Девочка заплакала. Анна закатила скандал. Брак трещал.
Через три дня Анна вернулась. Пыталась полюбить Надю, но через шесть лет ушла.
***
Михаил вошёл в комнату к дочери, рассказал всё, хоть та и делала вид, что слушает музыку.
— Я был дураком, не думал о последствиях. Лиза умерла, когда тебе было шесть. Анна не смогла стать тебе матерью.
— Есть же контрацептивы, — Надя сняла наушники.
— В восемнадцать кажется, что ошибки — это не навсегда. Но это не так.
Утром Надя сама заговорила:
— Ты не можешь меня вечно оберегать. Это моя жизнь. Ты не женился, боялся новой ошибки. Но риск — часть жизни. И для этого не надо ехать в Сочи.
— Но мамы нет! Я отец, я знаю… — закричал он.
— Я поеду. Ты меня не остановишь! — Надя подбежала к окну, судорожно глотая воздух.
Михаилу показалось — она хочет выпрыгнуть. Перед глазами мелькнуло: дочь на асфальте, лужа крови…
— Надя!
Резкая боль пронзила грудь…
***
Звуки возвращались медленно. Сначала — шум в ушах, потом голоса. Тело стало тяжёлым, как камень.
— Пап, ты слышишь меня?
Ему казалось, он тонет, а кто-то зовёт его. «Лиза? Значит, я умер. А Надя?»
— Пап, я так боялась тебя потерять…
Михаил открыл глаза.
— Очнулся! Доктор! — Надя сжимала его руку. — У тебя инфаркт, но ты выкарабкался. Прости меня. Я никуда не поеду.
— А Дима?
— Он не поехал без меня.
Михаил понял — парень остался ради неё.
— Когда выпишут, позови его в гости.
— ХороЧерез год Надя и Дима стояли под венцом, а Михаил, глядя на их счастливые лица, понял, что иногда ошибки ведут не к падению, а к новому свету.