Всё терпят
— О-ох, здравствуй, здравствуй, царство бардака! Анна, ты ведь дома сидишь целыми днями. Могла бы и посуду помыть, — упрекнула мать, едва переступив порог кухни.
Аня в этот момент как раз вытаскивала простыни из стиральной машины. Они тяжело свисали с её рук, холодные и мокрые. Пальцы дрожали от усталости, спину ломило, даже разогнуться было больно.
В соседней комнате раздался всхлип. Артём. Опять проснулся.
— Мам, у тебя правда нет других мыслей? — устало спросила Аня. — Ты же знаешь, дети болеют.
Лидия поставила пакет с мандаринами на стол. Окинула кухню придирчивым взглядом и тяжело вздохнула.
— Не понимаю, как можно жить в таком хаосе. У тебя ведь всего двое детей, а не десять. И муж.
Аня промолчала. Просто развесила простыню на батарею и на секунду замерла, ссутулившись. Хотелось закричать маме в лицо, что и двое детей — это не сахар, но сил не было.
Все силы ушли на капризы Артёма, борьбу с температурой у Даши, бесконечные готовки, сборы в сад и тревожные ночи. Всё это висело на ней, как пудовый камень на шее. А в довесок — ещё и мать с её манией чистоты.
Аня вышла в коридор, чтобы перевести дух. Заглянула в спальню. Даша спала. Влажные волосы прилипли ко лбу. Артём уже сидел в кроватке, недовольно растирая глаза кулачками.
— Я думала, ты пришла помочь, — прошептала Аня, возвращаясь на кухню с сыном на руках. — Посуда подождёт, лучше посиди с детьми.
— Аня, дети чьи? Твои. Я уже не молодая. Мне проще с тарелками, чем с малышами.
— Мам! Ты можешь хоть на минуту забыть про свои чёртовы тарелки и перестать искать пыль? У меня одна с температурой, второй целый день на руках! Я три ночи не спала. Ни твои мандарины, ни нотации, ни уборка мне не помогут.
Лидия сжала губы. Ноздри её раздулись от негодования.
— Я помогаю, как могу.
— Нет, ты не помогаешь. Ты просто давишь. Как всегда.
Аня опустила сына в манеж, затем взяла пакет с фруктами и протянула матери.
— Забирай свои мандарины и уходи. Пожалуйста.
Даже Артём притих. Лидия презрительно посмотрела на дочь, потом на пакет. Резко выхватила его, будто там была граната, и ушла.
Когда в груди немного отпустило, Аня села на пол рядом с манежем и прижала к себе сына. Тот чихнул ей в плечо. Женщина вздохнула: только этого не хватало.
Раньше она молча терпела материнские упрёки. Разве что стискивала зубы. Потому что… ну, это же мама. Так принято. У многих её подруг такие же родственницы. Не только матери. Бабушки, свекрови. Все терпят.
Аня надеялась, что мама изменится, но та оставалась прежней.
В детстве было то же самое. Она никогда не забудет, как в пятом классе заняла третье место на городской олимпиаде. Получила грамоту и шоколадку. Сияла от гордости, когда протянула плитку матери. Хотела сказать, что это и её заслуга, но не успела.
— Опять испачкала куртку! И в таком виде ходила? — вздохнула Лидия. — Ты же девочка. Будь аккуратнее.
Если в табеле была хоть одна четвёрка — скандал. Когда Аня мыла полы, мать проверяла, чисто ли за шкафами.
Лидия никогда не хвалила дочь. В лучшем случае молчала, в худшем — находила повод уколоть. Все добрые слова будто выдавались по квотам, и Ане их никогда не доставалось.
Сергей, муж Ани, знал об этом. Не раз слышал, как Лидия говорила:
— Зачем столько игрушек? В моё время хватало кубиков и матрёшки.
Аня старалась не звать мать за стол. Но если уж приходилось, заранее готовилась к критике.
— Мясо сухое. Опять пережарила.
А вот спросить, как дела или самочувствие… Такого не было.
Вечером Аня написала Сергею, чтобы выговориться. Он знал, что дочь болеет. Знал, как жене тяжело. Знал про её отношения с тёщей. Но помочь не мог — был в командировке. Хотя бы выслушал.
— Я её выгнала, — написала она. — Помощи ноль, зато нервы треплет.
— Молодец, — сразу ответил он. — Давно пора.
Ане стало легче. Подтверждение, что она права. Ей важно было услышать это от того, кто видел мать со стороны.
Выспаться не удалось. Аня проснулась от кашля. В комнате было темно, только красный огонёк телевизора. Нащупала телефон. Пять утра.
Артём ворочался в кроватке. Рядом всхлипывала Даша.
Аня села. Голова гудела, как после удара кувалдой. В горле першило, ноги ватные.
Она доплелась до кухни и открыла холодильник. Пусто. Прокисшее молоко, почти пустая пачка сыра, пара яиц. Где-то валялись два чёрствых куска хлеба и макароны.
Может, завтрак и соорудить, но что дальше? Лекарства у Даши заканчивались. Да и себе бы что-то взять. Но как идти, если дома дети?
— Надо в аптеку. А детей не с кем оставить… — написала она мужу.
— Попробую договориться с Ольгой, — ответил он через полчаса.
Аня усмехнулась. Ольга сросталась с ноутбуком. Блог, съёмки, курсы, работа. Даже собаку завести не могла, хотя хотела. А тут — дети, больная невестка…
Но через два часа в дверь позвонили. На пороге стояла Ольга. Поправляла растрёпанные волосы, нервно теребила воротник, но пришла.
— Можно воды? В пробке стояла, пересохло. А я пока руки помою и к Артёму загляну.
Аня чуть челюсть не уронила. Ольга спокойно прошла в комнату, наклонилась к кроватке, улыбнулась и потрогала пальчики малыша.
— Кто это у нас тут хмурый? Покажешь игрушки? Или ты у нас специалист по маминым расчёскам? Слышала, последнюю сломал? — болтала золовка, щекоча племянника.
Как будто знала его с рождения. Как будто не видела пару раз на праздниках. Как будто не было того холодка, когда Ольга не пришла на свадьбу из-за работы.
Вскоре она уже кормила АртёОльга устроилась на полу рядом с манежем, включила мультики, а Аня впервые за неделю смогла спокойно сходить в аптеку, осознав, что помощь иногда приходит оттуда, откуда её совсем не ждёшь.