**6 мая.**
— Ой, Аня, здравствуй! К маме заглянула? — крикнула с балкона соседка.
— Да, Людмила Петровна, к маме.
— Ты поговори с ней, — вздохнула женщина. — Совсем она после развода не своя.
— В каком смысле? — Анна насторожилась.
— У меня сон чуткий, в четыре утра проснулась — гляжу, такси у подъезда, а твоя мать выходит. И вид… скажем так, не парадный. Да еще, кажется, под шафе. Весь дом уже судачит. В её-то годы! И зачем она твоего отца выгнала? Да, провинился, но кто без греха? Тридцать лет вместе — и вдруг развод!
— Спасибо, Людмила Петровна, — пробормотала Аня, стиснув зубы.
Дома её мать, Ирина Витальевна, уже полгода жила одна, выгнав мужа после его измены. Аня уговаривала её простить — мол, бывает. Но мать стояла на своём. И вместо того, чтобы убиваться, — будто с цепи сорвалась. Новые платья, салоны, подруги, ночные клубы — словно не 48, а 25.
Аня не понимала. Она сама готовилась к свадьбе, мечтала о детях. А её мать — в баре до рассвета? Какая из неё бабушка? Как представлять её будущей свекрови, если та вместо пирожков гоняет коктейли?
Мать встретила её в стильном костюме, с чашкой кофе. Маникюр, укладка, лёгкий макияж — будто помолодела.
— Как Сашка? — спросила она, наливая кофе.
— Всё хорошо, — сдержанно ответила Аня. — А у тебя?
— Отлично! Вчера с подругами в «Метелице» были — танцевали, пели… Кайф!
— Людмила Петровна уже доложила, — сухо бросила Аня. — Вернулась в пять утра, пьяная.
Мать рассмеялась:
— Ну а что ты хотела? В баре минералку пить?
— Мам, тебе не стыдно? Тебе же почти пятьдесят!
— А при чём тут возраст? — спокойно парировала Ирина. — Я тридцать лет жила для других. Теперь хочу для себя.
— Но как же папа? Столько лет вместе!
— Твой папа предал меня. Осознанно. А я не прислуга, чтобы молча страдать.
Аня сжала кулаки:
— Люди смеются!
— Пусть. Их смех мне не в карман.
Перед сном Аня рассказала всё Саше.
— Не понимаю… Это же ненормально!
— Зато честно, — пожал плечами жених. — Она не сломалась. Уважаю.
Через неделю Аня позвонила матери:
— Мам, давай в СПА, а потом в джаз-клуб?
— Не стыдно будет?
— Скажу, что ты моя тётя, — усмехнулась Аня.
**Вывод.** Иногда “позор” — это просто страх быть счастливым на глазах у тех, кто давно сдался.