Мать, свекровь и я на грани
Ты уверена, что ребёнку не повредит, если ты ешь свёклу? спросила свекровь, помешивая борщ.
Мама, она уже третий день его варит, вздохнул Игорь. Можно я просто доем и пойду на работу?
Этот борщ лечебный! свекровь вскинула ложку. А твоя мать солит, будто на фронте! Такой ребёнку точно вреден!
Простите, я родила троих, спокойно ответила Ольга Сергеевна, мать Наташи, доставая из холодильника кастрюлю. И все здоровы. А это борщ с фасолью. Белок!
Свекровь, фасоль тяжёлая пища! Мы не в деревне живём!
А у нас не в больнице! огрызнулась Ольга Сергеевна.
Наташа сидела на кухонном табурете, обнимая живот и мечтая, чтобы кто-нибудь выключил звук. Беременность шла к седьмому месяцу, и раньше она думала, что главное не тошнило. Но теперь знала: главное сохранить рассудок между двумя женщинами, каждая из которых хочет «как лучше».
Свекровь переехала сразу, как узнала о беременности. «Внук! Первый! У вас тесно, а я помогу». Мать Наташи через неделю: «Ты у меня одна, я всё брошу и приеду». Так в двухкомнатной квартире оказалось три хозяйки.
Я беременна, а не больна, прошептала Наташа мужу вечером.
Знаю. Потерпи. Скоро всё закончится. Мама после родов уедет.
А моя?
А твоя может, тоже. Может, подружатся?
Они не подружились. Они начали соревноваться.
Сначала в уборке. Утром мать мыла полы, к обеду свекровь перемывала, «потому что сквозняк, пыль, микробы». Потом в покупках. Детские бодики появились в трёх экземплярах на 56, 62 и 74. Все розовые. Хотя пол ребёнка не знали.
Но главной битвой стало кресло-качалка.
Я его выбрала! заявила свекровь.
А я купила! возразила Ольга Сергеевна.
Я первая о нём сказала!
А я первая занесла!
Оно будет в моей комнате, твёрдо заявила свекровь.
С чего вдруг?! возмутилась Ольга Сергеевна. Наташа будет кормить в кресле. Пусть стоит у неё.
Я вообще-то в нём планировала спать после родов, тихо сказала Наташа. С малышом.
Зачем тебе? Ты устанешь! Пусть ребёнок со мной! воскликнула свекровь.
Или со мной! не уступала мать.
А я, простите, где?! не выдержал Игорь. Я отец, между прочим!
Ты можешь спать на кухне. Там диван, хором ответили обе.
Наутро кресло исчезло.
Где кресло? спросила Наташа.
Переехало, отрезала свекровь.
Спрятано, прошипела мать.
Война достигла пика. На кухне теперь варили не борщ, а тишину. Глеб задерживался на работе. Наташа ела йогурты в ванной.
Я больше не могу, сказала она вечером. Это мой ребёнок. Моё тело. Моя жизнь. Я не просила этих «подвигов».
Они хотят помочь, мялся Игорь.
Они хотят контролировать. А ты молчишь. Потому что привык. А я нет.
В ту ночь Наташа плохо спала. Утром, не позавтракав, пошла по объявлениям. К обеду вернулась с ключами.
Это что? спросил Игорь.
Снимаем квартиру. Двушку. Светлую. Я подписала договор.
Наташа
Я не уезжаю от тебя. Я уезжаю к себе. Если хочешь поехали вместе. Если нет увидимся на выписке.
Он молчал.
Через полчаса она вышла с чемоданом. Внизу у подъезда стояло кресло-качалка. Вязаный плед, подушка с котятами. Она улыбнулась. Позвонила в «Дармарку». Через два часа кресла не было.
Новая квартира пахла свежестью. Наташа распаковала вещи, заварила чай с мятой. Включила музыку. Впервые за долгое время просто лежала на диване.
Через три дня пришёл Игорь. С рюкзаком.
Там невыносимо. Они не разговаривают. Ужин как поминки.
А здесь?
Здесь можно дышать. Я понял. Ты не только мать. Ты человек.
Родился мальчик. В августе. Вечером. Без кресла-качалки, но с любовью. Свекровь и Ольга Сергеевна приезжали по очереди. По графику. С борщами но в контейнерах.
Мы поняли, сказала свекровь. Кресло-то не спасло.
Главное не качать нервы, вздохнула Ольга Сергеевна.
А Наташа просто держала сына и думала: борщей может быть сколько угодно. А место в жизни только одно. И оно её.
Через две недели после родов Наташа впервые надела джинсы. Они были чуть свободнее, но главное это была не пижама.
Кажется, я снова человек, сказала она, поворачиваясь к Игорю. Он кормил сына из бутылочки, будто делал это всю жизнь.
Ты всегда человек. Даже в халате.
Спасибо. Ты тоже ничего, даже в футболке с пятном от каши.
Смех. Лёгкий. Настоящий. Такого не было в той квартире с тремя борщами.
Жизнь наладилась. Утром кормление, потом сон, потом прогулка. В обед душ, кофе, и, если повезёт, полчаса на себя. Игорь взял отпуск это было спасением.
Папа, смотри! Я умею переодевать, качать, даже укачивать под Короля льва. Это вклад, да? он гордо смотрел на Наташу.
Ещё какой. Ты лучший.
Но вскоре настал день, которого она боялась.
Наташ, мы хотели приехать. Повидать внука. Я в пятницу, твоя мать в субботу. Договорились.
Наташа вздохнула. Внутри зашевелился тот самый холодок, что был на кухне при словах «у нас так не принято».
По часу. Сначала одна, потом другая. Без еды, без борща. Только внук. Без оценок. Условия такие. Подходит?
На том конце молчание.
Подходит, первой сказала свекровь.
В пятницу Наташа открыла дверь. Галина Петров**Артём засмеялся, и в этом смехе звонком, беззаботном растворилось последнее напряжение, будто даже борщи на свете не могли испортить того, что они, наконец, научились делить без войны.**