Павел Андреевич никогда не думал, что старость встретит за решёткой казённого интерната, под присмотром санитарок, среди таких же забытых стариков. Он верил, что заслужил больше — уважение, заботу, тихий покой. Ведь всю жизнь трудился, кормил семью, строил быт ради своей главной радости — жены Людмилы и дочери Лидочки.
С Людмилой они прожили тридцать лет душа в душу. После её смерти четыре года назад в его квартире поселилась пустота. Единственным светом оставались Лида и маленькая внучка Машенька. Он помогал, как мог — сидел с ребёнком, отдавал пенсию на продукты, присматривал за девочкой, пока дочь с зятем были на работе или в кино. Но потом всё изменилось.
Лида стала раздражаться, когда отец засиживался на кухне. Её бесил его кашель. «Пап, ты своё уже прожил, дай другим пожить!» — звучало всё чаще. Затем начались разговоры про «уютный пансионат с врачами» и «комфортные условия». Павел пытался сопротивляться.
— Лидка, это моя квартира. Если тесно — переезжай к свекрови. У неё трёшка пустует.
— Ты знаешь, мы с ней как кошка с собакой! И вообще, не начинай! — огрызнулась дочь.
— Тебе просто квартиру подавай. Сама бы зарабатывала, а не отца выживала!
После этой ссоры она назвала его «эгоистом» и пообещала «разобраться». Через неделю он сам собрал вещи. Не потому, что хотел. Просто невыносимо было чувствовать себя обузой в собственном доме. Ушёл молча. Лида сияла от счастья — чуть ли не на руках вынесла.
В пансионате ему дали маленькую комнату с окном и допотопным телевизором. Дни Павел проводил во дворе, среди таких же брошенных стариков.
— Детки отправили? — как-то спросила соседка по скамейке.
— Да, дочь решила, что мешаю, — ответил он, глотая слёзы.
— У меня так же. Сын выбрал жену. Выставил меня, как старую мебель. Меня зовут Галина.
— А я — Павел. Рад познакомиться.
Они подружились. Боль переносилась легче, когда рядом был человек, который понимал. Прошёл год. Лида ни разу не позвонила. Не приехала. Даже открытки не прислала.
Однажды Павел сидел с книгой, когда услышал знакомый голос.
— Павел Андреевич? Не ожидала вас здесь встретить, — удивилась бывшая соседка Ольга, врач, приехавшая на осмотр.
— Вот уже год здесь. Как видишь, стал ненужным. Ни звонка, ни письма.
— Странно… Лида говорила, что вы купили дачу под Питером, уехали на природу.
— Лучше бы так… А не сгнивал здесь, за высоким забором.
Ольга вздохнула, но после осмотра вернулась. Не могла выкинуть разговор из головы. Через неделю приехала снова — с предложением:
— Павел Андреевич, у меня в деревне пустует мамин дом. Она недавно умерла, хозяйство распродали. Дом крепкий, с печкой, рядом лес и озеро. Если хотите — живите там. Мне он не нужен, а продавать рука не поднимается.
Павел молчал, а потом разрыдался. Чужая женщина предложила то, на что родная дочь даже не посмотрела.
— Можно попросить ещё об одном? Тут есть женщина… Галина. Она тоже никому не нужна. Хотелось бы, чтобы мы поехали вместе.
— Конечно, — улыбнулась Ольга. — Если она согласна — без вопросов.
Павел подбежал к Галине:
— Собирайся! Поехали! Дом в деревне, свежий воздух, своя воля. Нам там будет хорошо. Зачем нам эта тюрьма?
— Поехали! Начинаем новую жизнь!
Собрали сумки, закупили продукты и отправились в путь. Ольга сама их отвезла, не захотела, чтобы тряслись в автобусе. Павел обнимал её, не зная, как выразить благодарность. Только попросил: «Только Лиде не говорите. Не хочу даже слышать её имя».
Ольга кивнула. Она не совершила подвига. Просто поступила по-человечески. А в нашем мире — это уже немало.