Два брата, или Как жизнь расставила всё по своим местам
Маленький Кирилл не задумывался о том, что у него нет отца. Ему хватало маминой ласки. Но в средней школе пацаны начали хвастаться — у кого папа на новенькой «Ладе Приоре» разъезжает, у кого iPhone последней модели. Кирилл молчал. Чем ему гордиться? Машины у них с мамой не было, а телефон — обычная «Заряжалка». Мама работала врачом в поликлинике, «богатых дядь» в её окружении не водилось — только пенсионеры да бабушки с хроническими болячками.
Как-то после школы Кирилл спросил маму про отца.
— А ты его не помнишь? Когда тебе было три года, у него появилась другая. Я не смогла простить измену. В общем, развелись, и он ушёл. Первое время приходил, приносил тебе дешёвые игрушки… Потом у них родился ребёнок… — мама вздохнула.
Глаза у неё стали грустными, и Кирилл решил больше не спрашивать. Зачем? Если отец его бросил, значит, такой папа ему и не нужен. Зато у него есть самая лучшая мама — добрая, весёлая, все в районе её знают и уважают.
А потом у мамы появился мужчина. Она стала чаще уходить по вечерам: то к подруге на день рождения, то «к пациенту с гипертоническим кризом». Но Кирилл не дурак — к больным не ходят в новом платье и с духами «Красная Москва». Возвращалась она с цветами, улыбалась, глаза сияли.
Однажды, собираясь на свидание, мама напевала перед зеркалом.
— Мам, у тебя что, роман? — спросил Кирилл.
Мама замерла, потом повернулась. Щёки вспыхнули, взгляд виноватый.
— Не знаю, как тебе объяснить… Ты для меня всегда на первом месте. Но…
— Да ладно, я не маленький. Вы серьёзно? Выйдешь за него?
— Не знаю. А ты против? — прямо спросила мама.
— Нет, но… Я привык, что мы вдвоём. Если поженитесь, папой его звать не буду, — твёрдо заявил Кирилл.
— Он хороший. Давно хотела вас познакомить, боялась тебя расстроить.
— Пусть придёт, — великодушно разрешил Кирилл.
— Спасибо, — мама обняла его. — Ты у меня взрослый. Тогда в воскресенье?
Он прижался к ней, вдохнул родной запах. Хотел сказать, что не хочет ни с кем её делить… Но мама шептала, как гордится им, и он промолчал.
В воскресенье мама нарядилась, волосы уложила по-новому, накрыла стол. От неё пахло духами и домашними пирогами. Кириллу было обидно: всё это — не для него, а для чужого дядьки.
Он представлял его высоким, статным. Но пришёл лысоватый мужчина с пивным животиком, на каблуках мама была выше. Крепко пожал Кириллу руку:
— Михалыч. Зови просто Михалыч.
Мама сияла:
— Ну что, садимся, пока борщ не остыл!
Кирилл опасался, что Михалыч начнёт учить жизни: «Вот в наше время…», «Ты бы в армию пошёл…» Но тот только хвалил мамины щи, смотрел на неё с обожанием. Спросил, в какие игры Кирилл рубится, какие фильмы смотрит. И — о чудо! — слушал, не перебивая.
Через две недели Михалыч переехал к ним. Оказалось, после развода с женой ему досталась комната в коммуналке. Кирилл и не знал, что такие ещё существуют.
В ванной появились чужие бритва и зубная щётка. Кирилл осознал: этот мужик здесь надолго. Ночью сквозь стену доносились шёпот и смех. Он накрывался одеялом с головой.
В девятом классе мама, краснея, объявила, что ждёт ребёнка. Кирилл не обрадовался. Теперь он станет «старшим», то есть менее любимым. Промямлил, что хотел бы брата. А что ещё сказать? Во всём винил Михалыча.
— Ты ревнуешь? Мама сама захотела ребёнка. Она молодая, а ты уже взрослый… — оправдывался Михалыч.
Почему он должен понимать? Его мнение никто не спрашивал. Ладно, замуж вышла, теперь ещё и с пузом ходить будет. Но друзьям было плевать.
Роды оказались тяжёлыми. На следующий день Михалыч вошёл в комнату:
— Поздравляю, у тебя брат.
Но радости на лице не было.
— Вы не рады, что мальчик? — спросил Кирилл.
— Понимаешь, ребёнок… не совсем здоров. ДЦП.
— Он что, дурак? — Кирилл испугался.
— Нет, просто ноги плохо слушаются. Насколько — пока не ясно. Мама не верит врачам… Ты её поддержи, ладно?
— Таких… разве не оставляют? — Кирилл не мог поверить.
— Твоя мама не из таких.
Малыша назвали Серёжей. Он плохо спал, плакал по ночам. Кирилл злился: жили же нормально, зачем ещё один ребёнок? Злился на Михалыча — если бы не он… А мама похудела, стала бледной.
Диагноз подтвердился. Нужны были лекарства, массажи. Денег не хватало. Михалыч продал свою комнату, подрабатывал ночами.
После школы Кирилл уехал в другой город. Мама даже не удивилась — вся была в Серёже. Михалыч пообещал помогать деньгами. На вокзале обнял его крепко. Кириллу вдруг стало щемить в груди. Михалыч стал ему отцом… Но он так и не сказал ему этого.
Уезжал без сожаления. Чувствовал себя лишним. Звонил чаще Михалыч, рассказывал про успехи Серёжки. Кирилл отмахивался: «Учёба, некогда».
Перед Новым годом позвонила мама. Сквозь слёзы сказала: умер Михалыч, инфаркт.
На похоронах мама выглядела постаревшей. Всё твердила: «Как я одна с больным ребёнком?»
Ему было и жалко её, и нет. Сама виновата. К Серёже он относился холодно. Но тот радовался ему, показывал рисунки. Ходил на ходунках. Кирилл помог с похоронами и сбежал обратно в общагу.
Без помощи Михалыча стало тяжело. Часто голодал, злился на мать. Летом не поехал домой — не хотел видеть её усталое лицо.
На последнем курсе женился. Маму не позвал. Солгал тёще, что она в трауре после смерти мужа.
Маме позвонил потом, соврал, что просто расписались. Пообещал «как-нибудь заехать». Не заехал.
Шли годы. Звонил редкоПрошло время, но однажды, когда жизнь сломала и самого Кирилла, именно Серёжа, тот самый «неправильный» брат, оказался единственным, кто подал ему руку — и тогда Кирилл наконец понял, что настоящая семья не та, что безгрешна, а та, что прощает.