**Дневник Светланы**
Всё началось с потери. Мой первый муж, Денис, погиб в аварии — его машину занесло на обледенелой дороге под Нижним Новгородом. Мне было двадцать пять, а нашей крошке Ангелине — всего три годика. Мы едва успели обжиться, как жизнь перевернулась. Ипотека, декрет, ни кола ни двора. Родители Дениса давно ушли, а мои — пенсионеры из деревни под Пензой — сами едва сводили концы с концами.
Но судьба подбросила неожиданный шанс. Владимир, друг покойного мужа, стал заходить к нам — приносил Ангелине конфеты, чинил сломанный кран, таскал тяжёлые сумки. Сперва я дичилась — вдова, сердце в трауре. А потом… потянулась. Он стал близким. Кто-то, наверное, осудит, но разве можно запретить сердцу биться? Дениса я не предала — он жив в чертах нашей дочки. Но и Владимир занял своё место.
Через год мы расписались. Его родня встретила это в штыки. Мать, Галина Семёновна, сразу заявила: «Нам чужие дети не нужны». Но Владимир проявил характер: «Будем жить в нашем доме в пригороде, с садом и баней. А твою квартиру сдадим — пусть приносит доход».
Я согласилась. Дура! Думала, обретёшь опору, а оказалась в кабале. С первого дня свекровь гоняла меня, как лошадь: «Постирай, прополи, накорми». Ангелина для неё была пустым местом — ни взгляда, ни слова. Будто тень по углам шмыгает.
Я пахала с утра до ночи — и в огороде, и на кухне. Спина гудела, ладони в струпьях. А Галина Семёновна вечно ворчала. И вот однажды подслушала разговор, который до сих пор жжёт:
— На кой тебе эта деваха с приплодом? — шипела свекровь. — Деньги на ветер! Родил бы своего — другое дело.
— Мама, хватит! — рявкнул Владимир. — Это моя семья!
Притворилась, что не слышала. Но слова впились, как заноза.
Потом родился Степан — вылитый отец: те же скулы, та же родинка над губой. Тут-то свекровь и ожила. Носится с внуком, как курица с яйцом. А Ангелину всё так же пинает: «Не лезь», «Не шуми», «Брата не трожь». Однажды толкнула её так, что дочь шлёпнулась на пол. Терпение лопнуло.
— Хватит! — заорала я. — Она не дворняжка! Моя кровь, и вы будете её уважать!
Наговорили друг другу лишнего. Но хоть перестала дочь обижать. Холодок, конечно, остался.
А недавно — новый удар. В выходной Владимир валялся перед телевизором. Звонок из школы: Ангелина сломала руку на физре, везут в травмпункт. Кинулась к нему:
— Срочно в больницу!
Он даже не пошевелился:
— Не моя проблема. Нехай полежит — наука.
Меня затрясло от омерзения. Схватила Стёпку, выскочила к соседу-таксисту. К счастью, перелома не было — только трещина.
Но домой я вернулась не к ним. Позвонила квартирантам: освобождайте жильё. Через неделю мы переезжаем.
Вечером Владимир набрал:
— Где вы? Что зашлось?
Ответила ровно:
— Твой дом теперь без нас. У меня двое детей. Если научишься любить обоих — милости просим. Но только в НАШУ квартиру.
Он бросил трубку.
Что выберет — не знаю. Но я выбрала: лучше одиночество, чем жизнь среди тех, кто не видит в твоём ребёнке человека.