**Позднее счастье**
Всё утро я бродил по незнакомому Екатеринбургу, пока наконец не добрался до вокзала. Ноги гудели, будто натруженные лошади, а настроение было хуже некуда. Ехал сюда с таким трепетом, а теперь уезжаю, словно провинившийся пёс.
В зале ожидания нашёл свободный стул и рухнул на него. «Отдохну пять минут, потом возьму билет. Всё равно уже ничего не изменится. Хорошо хоть обратный заранее не купил… Думал, погощу недельку, да не вышло».
Когда ноги немного оттаяли, взвалил на плечо спортивную сумку и побрёл к кассам. Пока стоял в очереди, размышлял: а что, если билетов не будет? Но кассирша протянула мне заветную бумажку. Правда, поезд только через три с лишним часа. Ладно, главное — еду домой.
Спрятал билет и паспорт во внутренний карман куртки, огляделся — моё место уже заняли. Вышел на перрон. У стены вокзала стояли скамейки, и я пристроился на одной, откуда видны все табло. В воздухе витал знакомый коктейль из креозота, пыли, табака и перегара. Даже свежий ветерок не спасал.
В голове снова и снова прокручивался разговор с внуком Валентины. Эх, знал бы я тогда, что сказать…
— Свободно? — раздалось рядом.
Поднял глаза — передо мной стоял мужчина лет сорока в деловом костюме, с чемоданом на колёсиках.
— Да, присаживайтесь.
Он сел на другом конце скамьи, ослабил галстук, поставил чемодан рядом.
— В командировку? — спросил я. Тяжело молчать, когда на душе кошки скребут.
— Нет, домой возвращаюсь, — ответил он нехотя и мельком глянул на меня.
— Я тоже, — вздохнул я.
— Тоже из командировки? — усмехнулся он.
— Нет. В гости приезжал. Думал, задержусь, да не сложилось.
— Выгнали? — спросил он уже мягче.
— Вроде того. Жду поезд на Пермь. А вы?
— Мне тоже пришлось уехать раньше. Билет переоформил.
— Вагон какой? — вдруг спросил я.
— Одиннадцатый.
— Вот совпадение! Мы в одном вагоне. Купе не пятое, часом?
Он насторожился, достал билет, проверил и кивнул.
— Только что купили? — переспросил он, разглядывая меня внимательнее.
— Да.
— Я должен был уезжать через два дня, но жена позвонила — дочь слегла. Говорит, даже диагноз боится назвать… Пришлось срываться.
— Так на самолёте быстрее, — заметил я.
— Боюсь летать.
Тут у него в пиджаке зазвонил телефон. Он ответил, а я отвернулся, делая вид, что не слушаю.
— Да, на вокзале… Билет взял… Тоже надеялся… Я тоже скучаю. Не плачь, попробую вырваться… — Он замолчал, слушая, потом резко закончил: «Пока, целую».
Настроение у него явно испортилось. Мы сидели молча.
— Только не делай вид, что не понимаешь, — вдруг прорвалось у него. — Не осуждай, старик. Ты ничего не знаешь.
— Да я и не осуждаю. Не моё дело.
— Вот и правильно. За дочь порву всех. А жена… Влюбился, как мальчишка. С тобой такое бывало?
— Бывало. Но жене не изменял. Женился — отвечай. А если бы она?..
— Соображаешь. Раз в полгода приезжаю сюда, душой отдыхаю. — Глаза его затуманились. — Иначе с ума сойду.
— А дочке сколько? — спросил я.
— Двенадцать. А ты к кому приезжал?
— Сын в Питере живёт. Зовёт, а я не еду. Мешать не хочу.
— Мудро, — кивнул он.
— Жена умерла три года назад. Женился назло, чтобы забыть одну… А когда она ушла, чуть сам за ней не последовал.
— К родне ездил? — перебил он.
Видимо, чужая боль отвлекала его от своей.
— Нет. К самому родному человеку.
— Рассказывай. Три часа сидеть. Меня Сергей зовут.
— Я — Виктор.
— Слушай, мне Лена курицу с пирожками дала. Может, за пивком сбегаем? — предложил он, будто мы старые знакомые.
— Не пью. Да и есть не хочется.
Он разочарованно вздохнул:
— Ладно. Давай твою историю.
— Да что рассказывать? — начал я. — В школе любил одну девочку. Да так, что сердце выскакивало. А она меня не замечала. Потом ушёл в армию, а она вышла за моего друга.
— Твой ребёнок? — вырвалось у него.
— Нет. Даже не целовались. Я просто издалека любил. — Я зло посмотрел на него. — Потом женился на другой. Валентина была золото, но сердце не обманешь.
Когда она умерла, думал, конец. Сын в Питер уехал, оставил ноутбук. Начал в соцсетях лазить, нашёл ту самую — Надю.
Год переписывались. Потом я признался, что любил её. А она говорит: «Почему молчал? Я тоже тебя…»
Вот так. Всю жизнь мимо друг друга. А она с мужем развелась давно, одна жила.
Потом внук её переехал к ней. И Надя стеснялась при нём по видеосвязи говорить. Я предложил приехать — она согласилась.
Три дня — как один миг. А на четвёртый внук заявил, что я тут не хозяин, и выставил меня.
— Да уж, сериал, — пробормотал Сергей. — Что будешь делать?
— Не знаю. Напишу, объяснюсь.
— Думаю, твоей Наде угрожает опасность, — вдруг сказал он.
Я сжал кулаки.
— Ты свою семью береги. Дочка болеет. А эта… Пока ты в «командировках», она милая, а как насовсем — покажет зубы.
Гудок поезда заглушил его ответ.
— Иди, я потом, — сказал я, прижав руку к груди.
— Тебе плохо?
— Нет. Иди.
Он ушёл, а я сидел, думая: может, вернуться? Но нет, внук же родной…
Поднялся, взял сумку, пошёл к поезду. И вдруг — крик:
— Виктор!
Оборачиваюсь — по перрону бежит Надя, сгибаясь под тяжестью сумки. Плащ развевается, как крылья.
— Ты из магазина? — спрашиваю, заЯ бросился к ней, подхватил её сумку, и в этот момент понял, что наконец-то обрёл то, чего так долго ждал — шанс начать всё сначала.