После роддома родители сказали: «На нас больше не рассчитывайте». Но мы выбрали любовь, а не страх.
Я работала медсестрой в областном роддоме Новосибирска с 1990 года. Тяжёлые смены, усталость, но я знала, ради чего терплю: чтобы однажды стать матерью и встретить здесь своего ребёнка не как врач, а как мама.
Беременность протекала хорошо. Все анализы были в норме. Мы с мужем, Владиславом, готовились к рождению дочери — купили кроватку, одежду, всё для выписки. Родные тоже ждали. Особенно дед, он звонил чуть ли не каждый день: «Ну что, как там моя внучка? Скоро уже?»
Мы не догадывались, что после родов наша жизнь изменится навсегда. Всё, что казалось прочным, рухнет, а любовь пройдёт через страшное испытание.
Роды прошли быстро. Девочка родилась — 2 900 граммов, 46 сантиметров. Маленькая, но крепкая. Мне её сразу показали, потом унесли на осмотр. Позже принесли на кормление — сосала слабо, но я справилась. Потом нас перевели в палату. Через час вошли врач и неонатолог. Их лица были напряжёнными, взгляд — печальным. Я сразу поняла: что-то не так.
Тихо сказали:
— Светлана, у вашей дочери синдром Дауна. Вы медик, понимаете, что это навсегда. Советуем не тянуть и оформить отказ. Вы ещё молоды, родите здорового ребёнка.
Мир поплыл перед глазами. В груди стало пусто, а потом — горячо и твёрдо. Это моя дочь. Моя. И я никому её не отдам.
— Извините… — прошептала я. — Мне нужно поговорить с мужем. Думаю, он откажется.
— Хорошо, подумайте. Когда решите — приходите.
Когда они ушли, малышка заплакала. Её крохотные ручки потянулись ко мне. Я прижала её к себе и осознала: без неё мне не жить.
Позвонила Владиславу. Через час он был рядом. Мы пошли к заведующей. Ему тоже предложили подписать отказ. Он молча подошёл к пеленальному столику, посмотрел на дочь и тихо сказал:
— Ничего подписывать не будем. Забираем её домой.
Мы назвали её Любавой. Имя пришло само — тёплое, русское, сильное.
Через три дня в палату положили другую женщину. Ей было под сорок, это была её пятая беременность. Она сразу заявила: «Ребёнка оставляю». Когда ей сказали, что у девочки синдром Дауна, она даже бровью не повела. Просто отрезала: «Оформляйте отказ. Кормить не буду».
Я не выдержала. Попросила медсестру принести малышку. Когда я взяла её на руки, сердце сжалось — такая она была беззащитная, будто всё понимала.
Позвонила мужу. Он помолчал, потом сказал: «Если хочешь — заберём и её. Пусть у Любавы будет сестра».
Я снова пошла к заведующей. Сказала, что возьмём вторую девочку. Никто не назвал нас сумасшедшими. Напротив, медсёстры обняли меня: «Вы — герой».
Мы остались ещё на неделю — ждали, пока отпадёт пуповина у второй малышки. Мы назвали её Златой.
День выписки стал самым счастливым. Мы вышли из роддома с двумя детьми. В одной коляске — Любава, в другой — Злата. Обе — наши. Обе — любимые.
Но не все разделили нашу радость. Когда мы рассказали родителям, что взяли ещё и приёмную дочь, реакция была ледяной. Мои родители и свёкры сказали:
— Больше не ждите от нас помощи. Выбрали свой путь — сами и справляйтесь.
И правда — ни звонка, ни рубля поддержки. Мы остались одни.
Было тяжело. Бессонные ночи, болезни, усталость. Но оно того стоило. Мы любили дочерей больше жизни. Они росли умными, весёлыми, дружными. В шесть лет уже знали буквы, пытались читать. Пришлось переехать ближе к специальной школе, чтобы Любаве было легче учиться.
Через годы родители поняли, что ошибались. Стали навещать. Девочки радовались каждому их приходу.
Мы не злились. Мы выбрали любовь, а не страх. И ни разу не пожалели.