В эпоху Союза я связал судьбу с женщиной, у которой было трое детей. Они были одни, без поддержки.
— Серёга, ты серьёзно собрался жениться на продавщице с тремя детьми? Совсем крыша поехала? — хмыкнул Валерка, мой сосед по общаге, хлопая меня по плечу.
— А что не так? — даже не оторвавшись от починки будильника, я буркнул в ответ.
Тогда, в восьмидесятые, наш провинциальный городок жил неспешно. Мне, тридцатилетнему холостяку, жизнь казалась чередой однообразных дней: завод, общага, шахматы да редкие посиделки с друзьями. Иногда глянешь во двор, увидишь ребятню — и сердце сожмётся. Но тут же отгонял мысли: какая семья в общажной каморке?
Всё изменил дождливый октябрьский вечер. Зашёл в гастроном за хлебом — а за прилавком стояла она, Лидия. Раньше будто не замечал, а в этот раз взгляд зацепился. Усталые, но тёплые глаза, в которых теплился свет.
— Белый или серый? — спросила, чуть улыбнувшись.
— Белый… — пробормотал я, словно смущённый школяр.
— Только с печи, — ловко завернула и протянула.
Когда наши пальцы коснулись, будто искра пробежала. Пока я копался в карманах, украдкой разглядывал её: простая, в рабочем халате, чуть за тридцать. Усталая, но с неугасимым огоньком внутри.
Через несколько дней увидел её на остановке. Лидия тащила сумки, а вокруг крутились трое: подросток лет четырнадцати, девочка помладше и совсем малыш.
— Давайте помогу, — предложил я, забирая тяжёлый пакет.
— Не надо… — начала она, но я уже грузил вещи в автобус.
— Мам, а это кто? — без церемоний спросил младший.
— Тише, Ваня, — одёрнула его сестра.
По дороге узнал: живут недалеко от моего завода, в хрущёвке. Старшего зовут Сергей, дочку — Таня, а младшего — Ваня. Муж Лидии погиб, и вот уже несколько лет она одна тянет семью.
— Живём как-то, — сказала она с усталой улыбкой.
В ту ночь долго ворочался. Вспоминал её глаза, Ванины вопросы, и внутри шевельнулось что-то давно забытое — будто жизнь приготовила мне подарок.
С тех пор стал зачастивать в гастроном. То молоко купить, то булки, то просто зайти. На заводе подтрунивали:
— Серёга, чего это ты три раза в день в магазин бегаешь? Небось, продавщицу приметил?
— Продукты свежие нужны, — отмахивался я, краснея.
Однажды дождался её после смены.
— Разрешите сумки донести, — сказал, стараясь говорить ровно.
— Не надо… как-то неудобно…
— А вот спать под потолком — вот это неудобно, — пошутил я, забирая пакеты.
По дороге она рассказывала о детях. Сергей подрабатывает, Таня — круглая отличница, а Ваня недавно научился завязывать шнурки.
— Вы очень добрый. Но не стоит нас жалеть, — вдруг сказала Лидия.
— Я и не жалую. Хочу быть рядом.
Позже зашёл к ним — кран починить. Ваня крутился рядом:
— Дядя Серёжа, а ты танк сможешь починить?
— Приноси, разберёмся, — рассмеялся я.
Таня попросила помочь с задачей. Сели решать. За чаем говорили о жизни. Только Сергей держался особняком. Потом услышал их разговор:
— Мам, он тебе зачем? А если бросит?
— Он не такой.
— Все они одинаковые!
Я стоял в коридоре, стиснув зубы. Хотел уйти. Но вспомнил, как Таня радовалась пятёрке, как Ваня смеялся, когда мы чинили его танк, и понял — не могу.
На работе сплетничали, но мне было плевать. Я знал, ради чего живу…
— Слушай, Серёга, — качал головой Валерка, — одумайся. Зачем тебе чужие дети?
— Отстань, — буркнул я, не отрываясь от будильника.
Как-то вечером помогал Ване с поделкой. Мальчишка старательно вырезал детали, высунув язык.
— Дядя Серёжа, ты к нам насовсем? — вдруг спросил он.
— Как это? — опешил я.
— Ну… жить. Как папа.
Я замер. В дверях стояла Лидия, прикрыв рот рукой. Через миг она развернулась и выбежала на кухню.
Она плакала, уткнувшись в полотенце.
— Лида, что случилось? — осторожно положил руку на плечо.
— Прости… Ваня маленький, не понимает…
— А если он прав? — повернул её к себе.
Она подняла заплаканные глаза.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
В этот момент в кухню ворвался Сергей:
— Мам, что случилось? Он тебя обидел?
— Нет, Сережа, всё хорошо, — сквозь слёзы улыбнулась Лидия.
— Врёшь! Чего он тут делает? Уходи! — крикнул он.
— Пусть говорит, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Выкладывай, что на душе.
— Ты чего приперся? Денег у нас нет, жильё тесное… Что тебе от нас надо?
— Тебя. Таню. Ваню. И вашу маму. Вы мне все нужны. И я никуда не уйду.
Сергей несколько секунд смотрел на меня, затем резко развернулся и хлопнул дверью. Из-за неё доносились глухие рыдания.
— Иди к нему, — тихо сказала Лидия.
Я нашёл его на балконе. Он сидел, обхватив колени.
— Можно? — присел рядом.
— Чего тебе?
— Я тоже рос без отца. Знаю, каково это.
— И что?
— Просто хочу, чтобы ты знал: теперь у тебя есть на кого опереться.
Он молчал. Потом тихо:
— Ты правда не уйдёшь?
— Правда.
— Поклянись.
— Клянусь.
— Только не ври, — впервые он чуть улыбнулся.
— Сергей Иванович, вы точно жениться собрались? На Лидии? — прищурилась тётя Катя в ювелирном.
— Точнее некуда, — кивнул я, выбирая простое колечко с камушком.
Предложение сделал без пафоса. Купил букет ромашек — Лида как-то обмолвилась, что любит их. Вечером зашёл к ним. Ваня первым бросился навстречу:
— А цветы кому?
— Маме. И кое-что ещё.
Лидия сквозь слёзы кивнула, а Сергей, стоявший позади, впервые за долгое время разжал кулаки и тихо сказал: “Ладно… пусть остаётся”.