Ну, слушай, вот какая история…
Я с мужем разошлась, когда младшему сыну всего четыре годика было, а старшему — десять. Осталась одна с двумя пацанами на руках. Замуж больше не вышла — некогда было, то работа, то быт, то дети. Единственная, кто реально помогал, — моя мама. Она и в школу их водила, и кормила, и забирала, чтобы я могла на двух работах вкалывать.
Я, конечно, горжусь, какими они выросли: оба красивые, умные, с образованием. Старший, Владимир, давно женат, дом себе строит под Новосибирском, живёт отдельно. А вот с младшим, Димой, у меня всегда была особенная связь — и по духу ближе, и территориально.
Когда он в универе учился, я решилась на отчаянный шаг — уехала на заработки в Москву. Работала уборщицей, няней, сиделкой — всё, лишь бы ему на жизнь хватало. Каждую копейку откладывала, потому что знала: если не я, то кто?
Когда он сказал, что женится, я обрадовалась. Его Светлану видела пару раз — тихая, скромная, вроде вежливая. Тогда я ещё не знала, какая она артистка.
Я им отдала всё, что могла. Купила квартиру в Тюмени — на те самые деньги, которые копила, ночуя в съёмных каморках и спина себе. Устроила им шикарную свадьбу: платье, ресторан, фотограф — всё, как мечтали. Старший даже не обиделся, сказал: «У меня своя жизнь, а Диме ты помогла — и правильно».
Я-то думала, вот, сейчас внуков нянчить буду, вечера вместе проводить, в семье нужной быть…
А получила плевок в душу.
Через пару недель после свадьбы приехала к ним — с пирогами, фруктами, просто проведать. Думала, чайку попьём, поболтаем… Но Света встретила меня, как будто я налоговая инспекция на пороге. Посадила на кухне, чай налила и говорит:
— Татьяна Ивановна, давай сразу договоримся — видеться будем только по праздникам. Так всем спокойнее. Меньше недопонимания, меньше ссор.
Я аж чашку еле удержала.
— То есть как «по праздникам»?
— Ну вот так. Вы же не против? Это для всех лучше.
Я сидела, словно кипятком облитая. Эта девчонка, которой я квартиру подарила, на мои деньги свадьбу справила, теперь мне график визитов выдаёт?!
До свадьбы она была ласковая, как кошечка, а теперь — маску сбросила.
Но самое страшное — мой Дима молчал. Ни слова в мою защиту. Даже не обнял, не сказал: «Мама, приходи когда хочешь». Стоял, будто чужим делом это было.
Ушла от них с трясущимися руками. В маршрутке еле слёзы сдерживала. Всю жизнь пахала — не для себя, для них. Мечтала только об одном: чтобы в старости быть рядом, нужной.
Володя сразу всё понял. Говорит:
— Мам, ты такого не заслужила. Мне за брата стыдно. Ты не одна.
Да, он поддерживает. Но легче-то не становится. Потому что я просила только любви и уважения. Не денег, не переезда. Просто хотела быть частью их жизни.
А теперь сижу в своей квартире (которую САМА им купила) и не знаю, что делать. Притворяться, что всё нормально, когда они раз в полгода позовут? Или вообще перестать пытаться?
Потому что я больше не мать. Я — чужая. В семье, которую сама создала.