**Дневник Анны Смирновой**
Вот так и разошлись наши пути…
— Да что ты городишь, Аня! — крикнул Дмитрий, размахивая руками. — Куда я дену свою мастерскую? Все инструменты, всё, что копил годами!
— А моя работа тебя не волнует? — не сдавалась я, стоя среди комнаты, заваленной коробками. — Два десятка лет в одном месте! Меня там уважают, ценят!
— Найдёшь другую! В Сочи климат лучше, цены ниже, люди душевнее!
— В пятьдесят три года? — я горько рассмеялась. — Ты совсем с катушек слетел, Дмитрий Иванович!
Наш сын Артём молча наблюдал за перепалкой. Ему тридцать, но в такие моменты он будто снова становился маленьким, вынужденным выбирать между отцом и матерью.
— Тёма, — обратилась я к нему, — объясни отцу, что в нашем возрасте не рвут с корнями!
— Мам, не тяни меня в это, — вздохнул он. — Ваши дела.
— Какие ещё дела! — вспылил Дмитрий. — Семья должна решать вместе! А ты, Анька, как скала — ни в чём не уступишь!
Я опустилась на диван, прикрыв лицо руками. Всё началось с того вечера, когда он ворвался домой с горящими глазами:
— Представляешь, Анютка, — говорил он, расхаживая по кухне, — Серёга купил там дом! Говорит, места хватит, поживём у него, пока своё не найдём. А какое там море, а воздух!
Я тогда лишь кивала, думая, что это очередная его блажь. То пчёлами загорится, то землю в деревне купить. Но через неделю запал угасал…
А в этот раз всё по-настоящему.
— Ань, билеты взял, — объявил он как-то вечером. — Через два дня едем смотреть.
— Какие билеты? — оторвалась я от плиты.
— В Сочи! Серёга присмотрел нам дом рядом. Хозяева отдают за копейки.
— Ты о чём? — голова пошла кругом. — Нам здесь вся жизнь: квартира, работа, друзья!
— Это не авантюра! — упрямо твердил он. — Новые возможности. Сергей там уже устроился.
— А его Наташа что говорит?
— Довольна. Говорит, лучший выбор.
Я лишь покачала головой. Наташа была моложе на десять лет и без работы. Ей легко рассуждать.
Каждый день — новые доводы: дешёвые фрукты, тёплая зима, жизнь как в раю…
— Научимся! — воодушевлялся он. — Люди же как-то живут!
— Пусть живут. Я не хочу в пятьдесят три учиться огород городить.
Он съездил один, привёз фотографии: яркое море, белые дома…
— Смотри, какая прелесть!
А я думала о своём кабинете, о подругах, с которыми пятничные чаепития…
— Мне и здесь хорошо.
— А там будет лучше!
Споры переросли в ссоры.
— Ты меня вообще не слышишь!
— Это ты мыслишь неверно! Надо о будущем думать!
В конце концов он выставил квартиру на продажу без моего ведома.
— Ты что творишь?!
— То, что давно пора. Если ты не хочешь разумно решать — буду без тебя.
Я запретила пускать покупателей.
— Пока жива — никому не продам!
— Ты мне всю жизнь ломаешь! — кричал он.
— Ты о моей жизни вообще не думаешь!
Артём пытался мирить:
— Пап, может, не давить?
— Мам, съезди хотя бы посмотреть…
Но мы упёрлись, как два барана.
— Значит так, — сказал он однажды. — Устал биться о стену. Еду один.
— Поезжай.
Мы смотрели друг на друга, каждый ждал, что другой сдастся…
Назавтра он уехал к брату.
Прошёл месяц — не возвращался. Звонил редко, рассказывал, как обустраивается…
— Дом присмотрел. Куплю.
— Покупай.
Разговоры становились короче.
Через три месяца позвонил:
— Аня, дом купил. Передумаешь — приезжай.
— Нет.
— Тогда… развод.
Сердце сжалось, хоть я и ждала этого.
— Оформляй.
— Я не хотел такого…
— Я тоже.
— Может, оба виноваты?
— Поздно уже.
После этого звонка я долго сидела на кухне, думая, как тридцать лет рушатся из-за глупости.
— Мам, может, ещё не всё потеряно? — спрашивал Артём.
— Поздно, сынок.
— А ты не жалеешь?
Задумалась.
— Жалею. Но мы слишком разные. Он хотел ветра перемен, а я — покоя.
Документы пришли через месяц. Подписала не глядя.
Теперь вот сижу в этой квартире, которую так отчаянно защищала… И думаю: а стоило ли?
На столе фотки, что он привозил: лазурное море, пальмы… Может, и правда стоило рискнуть?
Но поздно. Слишком много обид, слишком много слов.
Переезд, который должен был нас объединить, развёл навсегда.
Убрала фото в стол. Жизнь продолжается… Только теперь — в одиночку.
На работе спрашивают: “Как дела?”
— Всё нормально.
Подруги: “Где Дима?”
— Уехал…
Стыдно признать, что тридцать лет брака рухнули из-за спора о переезде.
Но так и вышло…