Давно это было, в те времена, когда Москва ещё не была такой шумной и суетливой. Жила-была девушка Вера Соколова, из провинциального городка Вятки. Училась она в педагогическом, но учёба не клеилась — то ли от лени, то ли от безрадостного студенческого быта. Как-то раз пошла с подружками в клуб “Метелица” и встретила там парня — Станислава Петрова, москвича, красивого, холёного. Родители его как раз уехали в командировку за границу, оставив сыну квартиру в центре.
Влюбилась Вера без памяти и вскоре перебралась к нему. Жили на широкую ногу — деньги из-за границы шли исправно. То в театр, то на вечеринки, то гости шумные до утра. Сначала Вере нравилась такая жизнь, да вот только не заметила, как долгов накопила и занятий пропустила столько, что чуть из института не вылетела.
Очнулась, за книги взялась, даже когда к Стасу гости приходили — в ванной сидела, зубрила. Сессию кое-как сдала, попыталась уговорить Стаса остепениться — у него ведь диплом на носу.
— Брось, Верка, — смеялся он, — молодость разве дважды даётся?
Стыдно было матери признаться, что живёт без штампа в паспорте, вот и врала, будто расписались, а свадьбу сыграют, когда его родители вернутся.
А однажды на лекции так плохо ей стало, голова закружилась… Вспомнила про календарь — и мороз по коже. Тест подтвердил — беременна.
Стас заабортировал, они поругались, он исчез на два дня. Вернулся пьяный, с какой-то девицей на шее. Вера взорвалась, попыталась ту выгнать, а он её по лицу ударил.
Схватила пальто, побежала по морозу в общагу. Вахтёрша, увидев её распухшую щёку и слёзы, впустила.
Наутро Стас явился, на коленях стоял, клялся, что больше руку не поднимет. Вера поверила — ради ребёнка.
Первый курс кое-как закончила. Домой ехать боялась — что скажет мать? Но и в Москве оставаться страшно: вот-вот вернутся родители Стаса, а она с животом…
И правда, приехали. Отец Стаса, выслушав, что Вера из Вятки и только на второй курс перешла, деньги предложил:
— Молодая ещё, зачем тебе это? Мой сын тебе не муж, ребёнка не осилит. Бери и уезжай.
Стас молчал. Деньги Вера не взяла, хотя потом жалела. Собралась и поехала к матери.
А та, едва увидев её на пороге с животом, лицо скривила:
— Значит, замужство-то было враньё? Натешился столичный франт и выставил? Хоть деньги дал? — спрашивала, даже в дом не пуская.
— Мам, да как ты…
— А зачем ко мне приперлась? Я тут с Витькой еле уживаемся. Думала, дочка счастье нашла, а она…
— С каким Витькой?
— А с тем, что после тебя появился. Я тоже человек, тоже счастья хочу!
Сумку взяла, ушла. На лавке у подъезда сидела, ревела. Даже под машину броситься хотелось, но ребёнок в животе толкнулся — будто остановил.
И тут — Сонька Березина, школьная подруга.
— Верка? Ты чего?.. — увидела живот, глаза округлила.
Всё ей рассказала Вера сквозь слёзы.
— Идём ко мне, — решительно сказала Соня. — Родители на даче, поживёшь пока.
Так и осталась Вера у Сони. А та в медучилище училась, подрабатывала в больнице. Через пару дней прибежала радостная:
— В отделении бабка лежит, дочь её выписывать хочет, да брать отказывается. Сиделку ищут. Я тебя предложила.
— Да я ж скоро рожу!
— Родишь — потом разберёмся.
Дочь бабки — женщина в люрексе, с наманикюренными пальцами — Вере даже в глаза не смотрела:
— Жильё и еда — вот плата. Квартиру не надеВера взяла ключи от квартиры Анны Ивановны, понимая, что именно здесь, в этих старых стенах, среди чужих на первый взгляд вещей, она наконец обретёт настоящий дом.