Пробка
Машины встали мертво, словно прикованные к раскамленному асфальту. Ни вперед, ни назад — ни единого движения вот уже полчаса. Окна подняты, кондиционеры работают на полную. На улице пекло, за тридцать, как и обещал утренний прогноз.
Воздух дрожал над дорогой, как в пустыне. В салоне «Лады» было прохладно, но сидеть без движения, уставившись в неподвижную стену машин, становилось невыносимо.
Алевтина открутила крышку бутылки и сделала несколько глотков. Артём заметил, что воды осталось меньше половины. Она пила, не предлагая ему. Ну и что? Он бы отказался, последний глоток точно отдал бы ей. Но она пила, словно его здесь и не было.
— Сколько ещё это будет продолжаться? — резко спросила Алевтина.
Это были её первые слова с момента отъезда с дачи. Её молчание было страшнее крика. Лучше бы кричала. Они не ссорились, но если что-то шло не так, Алевтина замыкалась на часы, а то и дни, всем видом показывая: виноват он. Он каялся, просил прощения, выслушивал её монотонный укор — и они мирились.
— Чего сидишь? Делай что-нибудь, — снова накинулась она, будто пробка на Ленинградском шоссе была его виной.
Артём промолчал. Не знал, что сказать.
— И зачем мы вообще поехали на эту дурацкую дачу? Ну ладно ты, а я? Сидеть за забором, пока ты сюсюкаешь с дочкой? Лучше бы по ТЦ прошлась. Или с Людкой в кафешке мороженое поела. — Алевтина шмыгнула носом. — Ну вот, нос заложило. Как раз не хватало простудиться из-за этого кондиционера.
Артём выключил его.
— Ты издеваешься? За пять минут салон превратится в баню. Хочешь, чтобы мы тут сварились? — возмутилась она.
Он не помнил, чтобы она так много говорила. Это насторожило. Но он молча включил кондиционер обратно.
Впереди между машинами пробирался мужчина, не дойдя до их «Лады», он сел в «Жигули» в соседнем ряду.
— Видел? Он пришёл оттуда. Может, узнал, в чём дело? — предположила Алевтина.
— Может.
— Так чего сидишь? Сходи, спроси.
— Что спрашивать? Пробка наверняка на несколько километров. Думаешь, он туда-обратно за полчаса сбегал? — Артём взглянул на неё и снова почувствовал вину.
— Ну давай тогда просто сидеть вечно? Все терпят, ждут. Это же Ленинградка, не какая-нибудь просёлочная. Тут пол Москвы стоит.
Он замолчал. Алевтина тоже, уставившись перед собой.
— Ладно.
Артём вышел. Оглянулся — такой же неподвижный ряд машин позади. Тот мужик сел в красную «Волгу». Артём постучал в стекло.
— Извините, вы ходили вперёд? Не знаете, что случилось?
— Чувство, будто вся трасса встала. Никто не знает. Возможно, авария или что похуже.
Ничего нового. Так он и думал. На улице было пекло, как в бане. Пока он стоял, рубашка прилипла к спине. Вернувшись в машину, он поймал новости по радио. Ни слова о пробке.
— Ну что? — нетерпеливо спросила Алевтина.
— Всё стоит. Кто-то говорит, что теракт.
— Я так и знала. И зачем я вообще с тобой поехала? — простонала она.
Артём согласился. Не надо было её уговаривать. Он бы не попал в пробку, остался бы на даче с дочкой, как она хотела. Поехал бы позже, когда дорога расчистилась.
А начиналось всё так хорошо…
***
Телефонный звонок вырвал его из сна. Не глядя на экран, он ответил.
— Пап, ты приедешь? — голос Кати.
— Ты забыл, что у дочери сегодня день рождения? — Это уже была бывшая. — Уверена, ты даже подарок не купил.
— Нет, не забыл, выезжаю как раз, — соврал он, открывая глаза.
Солнце было уже высоко. Он отвёл трубку — половина десятого.
Про день рождения он помнил до вчерашнего вечера. Но вчера они с Алевтиной и друзьями хорошо загуляли в баре, и всё вылетело из головы.
— Пап, мне подарок не нужен, просто приезжай! — крикнула Катя на фоне, и связь оборвалась.
Они поженились тринадцать лет назад. Десять из них мучили друг друга. Он не был влюблён. Просто однажды после вечеринки в общаге проснулся в кровати с почти незнакомой девушкой. Через месяц она нашла его и сказала: «Я беременна».
«А она ничего», — подумал он и согласился жениться. Родители были в шоке, отговаривали. Мать сомневалась, что ребёнок его. Он сделал тест после рождения Кати. Она была его. Он влюбился в неё с первого взгляда, как только взял на руки. Поэтому и терпел ссоры с женой, её ревность, упрёки. Терпел бы и дальше, если бы не встретил Алевтину.
Холодная, высокомерная, красивая, как богиня, она не кричала, как бывшая. Она молчала — и это было хуже.
После звонка Кати Алевтина спросила, что случилось. Он признался, что забыл про день рождения.
— Ты уезжаешь? Сейчас? И я весь день одна? — надулась она и босой пошла в ванную.
Её обнажённое тело свело его с ума. Он бросился за ней.
— Поедем со мной.
— Ты зовёшь меня на дачу к твоей бывшей и дочке?
— Ну да. Мы же разведены. Там красиво, река, лес… — лепетал он.
— Ты серьёзно?
— Давай просто поедем.
Они купили подарок и поехали. Как он и ожидал, Алевтина струсила и осталась в машине.
Катя бросилась ему на шею, и он понял, как сильно по ней скучал. Время пролетело незаметно. Когда он сказал, что пора, дочь вцепилась в него и заплакала.
Бывшая стояла рядом и слышала, как он бормочет про пробки и работу.
— Папе пора. Его в машине ждут. Что, приехать не побоялась, а в дом зайти — струсила? — усмехнулась бывшая.
Он не удостоил её взглядом.
— Я приеду в следующее воскресенье, — пообещал Кате, отрывая её руки.
Сердце разрывалось.
Он вернулся в машину через сорок минут. Алевтина молчала всю дорогу.
***
— Зачем ты меня вообще уговорил? — вновь спА потом он понял, что самое важное — не искать виноватых, а просто быть там, где тебя по-настоящему ждут.