Ольга, едва переступив порог офиса, сразу почувствовала облегчение — коридоры были тихими, без привычного рабочего гомона. Именно этого она и хотела: избежать жалости в глазах коллег, ненужных расспросов. Быстро заскользила по лестнице, укрывшись в своём кабинете.
«Оль, наконец-то!» — встретила её Лидия Петровна, сослуживица. Лицо её светилось тревожной оживлённостью. «У нас тут переполох! Игнать Викентьевича отправили на заслуженный отдых, а на его место — нового, молодого да раннего. Всех стариков под чистую выметает. Боюсь, скоро и мой черёд настанет. Как Миша, слава Богу, поправляется?»
Ольга опустила сумку, обвела взглядом знакомые стены. Чувствовала на себе пристальный взгляд Лидии Петровны — ждала ответа.
«Бросьте, Лидия Петровна. Кого он тут работать оставит, если всех поувольняет? Меня первой под раздачу подставят — я же вечно на больничных с Мишкой. Ему трансплантация нужна, а где взять деньги? В фондах очередь — как на дефицит в лихие девяностые. Врачи торопят: время уходит. Да ещё донора искать… Я не подхожу, мама уже в годах…»
«Господи, за что такие испытания ребёнку?» — искренне ахнула Лидия Петровна. «А отца Миши не пробовала найти?»
«Да найду, и что? Не факт, что согласится. Операция — не шутки. Да и поверит ли он, что Мишка…»
Дверь резко распахнулась. На пороге — Лариса из кадров. Обе женщины замолчали, напряглись.
«Мне сказали, ты вышла… Оль, понимаю, не время, но приказ…» — замешкалась Лариса.
«Говори», — ответила Ольга, мысленно спохватившись: «Ну вот, сглазила».
Лариса перевела взгляд на Лидию Петровну, словно ища поддержки.
«Что, новый директор и меня под раздачу пустил? Нет уж!» — Ольга вскочила так резко, что едва не сбила с ног Ларису. Та не успела посторониться.
За спиной раздался окрик, но Ольга уже мчалась по коридору. Коллеги пытались поздороваться — она не замечала. «Не-ет, не позволю…» — мысленно твердила она, сжимая кулаки.
В приёмной сидела Глаша — новая секретарь, будто сошедшая с обложки глянца. Кокетливо расстёгнутый ворот блузки, перламутровый маникюр.
«А где Галина Сергеевна?» — буркнула Ольга.
Девушка открыла рот — безупречные зубы. Но Ольга не стала дожидаться, рванула к двери.
«Вы куда? Там совещание!» — Глаша метнулась за ней, но Ольга уже толкнула дверь.
Кабинет. Ольга застыла. Глаша тут же просочилась вперёд.
«Я не виновата, Дмитрий Валерьевич! Она ворвалась…» — завизжала она.
«Ладно, Глаша, иди», — оборвал её директор. Девушка юркнула за дверь. «Чем могу помочь?» — спросил он, оценивающе глядя на Ольгу.
Она узнала его — хоть прошло двенадцать лет. Он же не узнал. В первые секунды — обида, ком в горле. А потом подумала: «И хорошо».
«Садитесь», — указал он на стул.
Ольга подошла, но не села.
«Я Ольга Дмитриевна Ковалёва, отдел маркетинга». Назвалась полным именем — вдруг вспомнит. «По какому праву меня увольняете? У меня сын болен. Игнать Викентьевич шёл навстречу — работала на дому. А вы?..»
Директор развалился в кожаном кресле, разглядывая её. Ольга запнулась. «А у Игнать Викентьевича кресло было потрёпанное», — зло подумала она.
«Вам сказали, будто у меня дочь болеет? Сочувствую, но вы подрываете работу коллектива». Говорил снисходительно, будто шаловливую школьницу отчитывал.
«Сын», — поправила Ольга.
«Что?»
«У меня сын. Если меня уволят — нам не на что жить». Голос дрогнул, хоть и пыталась сдержаться.
«У вас есть дети? Родители? Если бы они…» — Ольга вдохнула, посмотрела прямо.
«Что у него?» — безразлично спросил директор.
«Лейкемия. Знаете, что это?» — бросилИ когда он молча открыл руки, Ольга вдруг поняла — самое страшное позади.