Казалось, в нашей семье всё было чинно, по-русски: надёжно и крепко. Мой Алёша — единственный сын. Его кровный отец ушёл, когда мальчишке не исполнилось и трёх. Зато второй муж, Игорь, стал ему настоящим батькой — растил, учил уму-разуму, во всём опора. Детей больше не заводили, так что вся наша любовь да надежды — на Алёшку. Вырос парень добрым, смышлёным, почтения полон. Таким, за кого любая мать душой не трясётся. Но всё рухнуло, как только в его жизни объявилась она.
Лидия. Запомнила её с той самой встречи в гастрономе, ещё до того, как сын впервые привёл её в дом. Стояла у кассы, препиралась с продавщицей из-за копеечной сдачи. Подумалось тогда: вот с такими-то барышнями покоя не жди. Высокомерная, едкая, ледышка. И в страшном сне не представила, что она переступит мой порог.
Когда Алёша назвал её своей невестой, обухом по голове — не передать. Сразу поняла: будет мутить воду, стравливать нас. И не ошиблась. После того визита сын стал реже появляться. Отнекивался работой, усталостью, делами. На родственные застолья приходил один. В разговорах — будто стена, глаза в пол, темы стороной. Чувствовала — теряю его. А сделать ничего не могла.
А потом грянуло то, что выбило землю из-под ног.
Было лето, справляли именины племянницы Светки. Вечер, духота, яблони в цвету. Сестра моя, смеясь, ляпнула: «Ну что, скоро бабушкой станешь? Алёша-то вон как давно под венец пошёл!» Оцепенела. Не ослышалась — именно «под венец». Оказалось, полгода назад Алёша с Лидкой расписались. В Турции. Без колец, без каравая, без свидетелей. И без нас. Тихо, украдкой, будто нас, родителей, для него и не было.
Сердце стиснуло так, что воздуха не хватило. Даже не нашлась с ответом. Просто вышла в сени. Позже он позвонил. Твердил, что не хотел нас огорчать. Что, мол, мне Лида всё равно не по нраву, зачем портить праздник. Говорил ровно, будно не о свадьбе, а о покупке сапогов. Слушала его голос — и не узнавала кровинушку.
С одной стороны, понимаю. Не хотел свары. Искал лёгких путей. Но семья — не про удобство. Про чувства. Про то, чтобы делить радость. Быть вместе. А он всё за спиной устроил. А ведь был момент, когда он, боясь темноты, цеплялся за мою руку. Говорил когда-то, что женится только на той, кого я, мать, благословлю. Как же стремительно всё переменилось…
Теперь и не ведаю, как быть. Зла на Алёшу не держу. Он мой. Люблю. Всегда любить буду. Но ту, которую он выбрал — не прощу. Не за тайную свадьбу. За то, что увела его. Тихо, по-кошачьи. Да ещё и внушила, что семья — это то, что можно вычеркнуть билетом в Сочи.
Он думает — избежал ссоры. А вышло только хуже. Мог бы сблизить нас, дать шанс. А теперь между мной и этой женщиной — не обида. Лёд. Пустота. И это куда страшнее.
Время пройдёт. Возможно, смирюсь. Ради него. Ради будущих внучат. Но сердце уже не оттает, как прежде. Потому что однажды дошло — я больше не часть жизни своего сына. И эту горечь ничем не заесть.