Прежде чем уйти навсегда…
Иван вышел из здания вокзала на перрон, слегка пошатываясь под тяжестью объёмной спортивной сумки с надписью Puma на плече. Капли пота оставили на висках влажные блестящие дорожки. Он окинул взглядом перрон. Вдоль стены здания тянулся ряд скамеек, занятых ожидающими пассажирами и встречающими. На одной из них сидел старик в потёртом пальто и кепке. К нему и направился Иван.
Подойдя, он сбросил ношу с плеча, поставил её на скамейку, достал из кармана куртки смятый платок и вытер лицо. Лишь затем опустился на место, тяжело вздохнув. Мимо платформы с грохотом пронёсся скорый поезд, не останавливаясь. Поток тёплого воздуха, пахнущий мазутом и пылью, коснулся его щёк, шевельнув короткие волосы.
Иван проводил взглядом удаляющийся состав, откинулся на спинку скамейки, положив руку на сумку. Люди вокруг вновь заговорили, прервав молчание после прохода поезда.
*”Скорый поезд номер… прибывает… Нумерация вагонов с головы состава”,* — невнятно проговорил динамик.
*— Вы разобрали, какой поезд?* — спросил старик, повернувшись к Ивану.
Тот отрицательно мотнул головой. Старик кивнул, взглянул на часы.
*— Третий раз объявляют, а его всё нет. Как думаете, почему на вокзалах никогда не разобрать объявления?*
Иван промолчал, не желая вступать в разговор.
*— Вы уезжаете? Судя по сумке, надолго.* — Старик не сдавался.
*— Шерлок Холмс, да?* — усмехнулся Иван. *— А у вас вещей нет — значит, встречаете кого-то.*
*— Верно. Сына встречаю,* — с гордостью ответил старик.
*— А я от сына уезжаю,* — неожиданно для себя пробормотал Иван.
*— Жизнь,* — вздохнул старик. *— Бежите? Только от себя не убежите. Проблемы с собой тащите.* — Он кивнул на сумку.
Иван недовольно посмотрел на него, отвернулся.
*— Я тоже сорок лет назад сбежал. Сыну тогда одиннадцать было. Не видел его все эти годы. Волнуюсь.*
Спокойный голос старика контрастировал с его словами.
*— По вам не скажешь,* — пробурчал Иван.
*— В моём возрасте эмоции — роскошь. От любой, хоть от радости, хоть от горя, можно и дуба дать,* — объяснил старик.
*— Он за границей жил?* — Иван обрадовался смене темы.
Он сам не заметил, как из-за пустякового замечания жены о его позднем возвращении разгорелся скандал. Слово за слово — крики, упрёки. В конце Люда обвинила его в измене, хотя повода не было. Поговорка верна: слово не воробей…
Мог бы промолчать, пошутить, но он схватил сумку, набросал в неё вещи, хлопнул дверью и поехал на вокзал. И только сейчас, услышав о сыне старика, вспомнил про Алёшу.
Голос старика вернул его к реальности.
*— Жена у меня была золотые руки. Не красавица, но душа — огонь. Никогда не думал, что могу так подвести её и сына. А вот поди ж ты…*
Старик говорил тихо, словно объяснял что-то важное.
*— Грыжа замучила. Боли адские. Жена, Надежда, отправила меня в больницу. Осмотрели — сразу на операцию. Отошёл от наркоза, входит она. В белом халате, глаза — как незабудки. Красота неземная. Имя — Вера.
Подошла, укол ставит. Коснулась руки — аж затрясло. Влюбился, как мальчишка. Перед выпиской признался. Думал, пошлёт. А она номер дала. Не выдержал, позвонил, пока жена на работе.
Встретил её с цветами, провожал. В молодости видный был. Не любовь — наваждение. Уже хотел порвать, а она — беременна.
Решил: сын взрослый, а этот без отца? Пришёл домой, всё Надежде выложил. Рыдала, конечно. Как вы — собрал вещи, ушёл к Вере.
Развёлся, но жениться не успел. В родах что-то пошло не так. Умерла. Родители обвинили меня. Я и сам себя винил. Дочку они забрали, даже не показали.*
*— Жена не простила?* — спросил Иван.
*— Разве такое прощают?* — Старик махнул рукой. *— Винил себя. Уехал на Урал. Надеялся, что погибну. Деньги почти все жене отсылал. Но она их возвращала. Однажды приложила записку: “Замуж вышла”. Копил, купил квартиру в Калуге. Сына не искал — стыдно. А он сам нашёл. Написал, что Надежда умерла…*
В динамике скрежет, и женский голос объявил прибытие поезда.
Состав остановился. Люди выходили, исчезали в дверях вокзала. Старик встал, вытянул шею. Никто не подходил. Поезд ушёл. Старик растерянно сел.
*— Может, следующим?* — сказал Иван.
Он так проникся рассказом, что забыл, зачем здесь. Динамик объявил его поезд.
*— Мой,* — пробормотал Иван.
Вдруг старик замер. К скамейке шёл мужчина лет пятидесяти с полноватой женщиной. Не доходя нескольких шагов, они остановились. Старик медленно встал, снял кепку, нервно поправил её и снова надел.
*— Отец…* — догадался Иван по губам мужчины.
Он понял, что здесь лишний. Взял сумку, пошёл к поезду. У вагона стояла проводница.
*— Едете? Скоро отправление.*
К ним подошёл толстяк, запыхавшись, сунул билет. Иван обрадовался, что тот отвлёк её. Развернулся и пошёл прочь. У входа достал билет, скомкал, выбросил.
На площади таксисты наперебой зазывали. Он сел в первую машину, назвал адрес.
*— Только приехали? Торопитесь к семье?* — спросил таксист.
*— Да. Быстрее.*
*— Через пять минут обнимете жену.*
Таксист замолчал, видя его лицо.
Иван поднимался по лестнице, не чувствуя тяжести сумки. Сунул ключи обратно в карман, нажал звонок. Дверь открыл Алёша.
*— Папа! Мам, папа вернулся!* — крикнул он, бросаясь на шею.
Из комнаты вышла заплаканная Люда.
*— Прости…* —Она обняла его, и в этом молчаливом объятии было больше понимания, чем в тысяче слов.