**Дневник.**
Кажется, будто мы и не расставались…
Каждый день Оля возвращалась домой с тайной надеждой, что Саша вернётся. Знала, что ключей у него нет — оставил, уходя. Но всё равно ловила себя на мысли, что вот-вот откроет дверь и увидит в прихожей его потрёпанные кеды. Чуда не случилось и сегодня.
Они прожили вместе два года. Он заполнил пустоту после смерти мамы. И зачем она тогда завела этот разговор… Между ними никогда не было страсти. Просто было тепло и спокойно. Но Саша не говорил о свадьбе, не строил планов.
— А что дальше? — спросила Оля как-то вечером.
— Ты про штамп в паспорте? Разве он что-то изменит?
— Для женщины это важно. Если тебе — нет, может, разойдёмся? — полушутя бросила она, надеясь напугать, подтолкнуть к решительному шагу.
— Тогда разойдёмся, — вдруг сказал он и ушёл.
Уже неделю она была одна. И ждала. Позвонить? Попросить вернуться? Но если мужчина ушёл так легко — значит, не любил.
Он появился в её жизни, когда она осталась совсем одна. Два года назад водитель «Газели» потерял сознание за рулём, машину вынесло на остановку. Мама и ещё одна женщина погибли на месте, остальным повезло больше. Водитель умер в больнице, узнав, что из-за него погибли люди. Инфаркт.
Об этом говорили в новостях. После похорон Оля ходила как в тумане. Чуть не попала под колёса машины Саши. Он резко затормозил, выскочил, начал кричать — а потом увидел её лицо и замолчал. Отвёз домой и остался.
Он был младше на три года. Разница небольшая, но Оле казалось, будто между ними — пропасть. Он не строил планов, жил одним днём, от разговоров о детях отмахивался. «Какие дети? Успеем. Оль, разве нам плохо вдвоём?» — смеялся Саша.
А ей хотелось обычной семьи: выбирать коляски, распашонки, слушать, как ребёнок смеётся. Эти разговоры его раздражали.
Дома она специально не вынимала телефон из сумки, чтобы не смотреть на экран каждую минуту. Собираясь на работу, с замиранием сердца проверяла сообщения — Саша не писал.
Очередной одинокий вечер. По телевизору шёл какой-то фильм. Оля смотрела в экран, не видя его. Поэтому не сразу услышала звонок из прихожей. Долго искала телефон в сумке — мешали кошелёк, расчёска, прочие мелочи. Наконец достала, но звонил не Саша. Она ответила, вдруг у него сел аккумулятор или случилось что-то страшное…
— Оля? — спросил женский голос.
И ей сразу стало всё равно, кто звонит и зачем.
— Это соседка твоей тёти Гали. Александра умерла сегодня утром.
Какая тётя Галя? Какая соседка? О чём вообще речь? И вдруг в памяти всплыл образ: маленькая, круглолицая женщина, похожая на Колобка. Она прикрывала рот, когда смеялась — пьяный муж выбил ей передние зубы. От неё пахло печкой и пирогами.
Оля ждала лета, чтобы поехать к тёте Гале. Но мама сказала, что больше не поедет. Она уже не помнила, почему. Потом забыла и саму тётю Галю.
— Ты меня слышишь? — повторил голос.
— Да. От чего она умерла?
— Врачи сказали, тромб оторвался. В райцентре больница, не как в городе… Ты приедешь?
— Когда похороны? — спросила Оля, хотя ехать не собиралась.
— Послезавтра, на третий день, как положено. Если не можешь — скажи, перенесём…
— Нет, я приеду. Только подскажите, как добраться, — призналась Оля.
— Конечно! — обрадовалась женщина. — Деревня Заречье. На автобусе два часа, на машине быстрее.
— Я на автобусе, — сказала Оля, вспомнив, что Саши с его машиной больше нет.
— Билет бери до Крутихи, до нас автобус не ходит, пешком идти. Встретить?
— Не надо.
— Приезжай. У неё, кроме тебя, никого…
*«Не поеду. Зачем? Я её почти не помню. Откуда у этой соседки мой номер?»* Оля открыла шкаф. В глаза бросилось чёрное платье — в нём она хоронила маму. *«Мама… Она бы поехала»*.
Достала синюю юбку в горошек и тёмную блузку. Всё остальное было слишком ярким. Сложила вещи в сумку.
Утром написала заявление на три дня за свой счёт. Начальница вздохнула:
— Если нужно больше — позвони.
Оля собрала вещи и поехала на вокзал. Автобус уже ушёл, следующий — через два часа. Домой возвращаться не хотелось. Коротала время в кафе, купила конфет, печенья, бутылку вина — не с пустыми же руками ехать.
Всю дорогу думала, как бессмысленна эта поездка. Когда вышла из автобуса, солнце клонилось к закату, но жарило по-прежнему. Оля быстро вспотела, одежда прилипла к телу. Вскоре её догнала машина. Из неё вышел мужчина.
— Оля?
— Да. Откуда…
— Не узнаёшь? Я Игорь.
В памяти всплыл тощий пацан с вечными соплями. Не могло быть, чтобы из того заморыша вырос такой крепкий мужчина.
— Садись, подвезу. Тебя ждут.
— Меня?
— Ну да. Твоя же тётка умерла. Про мать знаю… Соболезную. Тётя Люда переживала, что родных не найдёт.
— Это которая звонила? Откуда у неё мой номер?
— Наверное, мать оставила, когда приезжала. Приехали, — сказал он, и Оля не успела спросить, когда мама бывала здесь.
Не успела выйти, как к ней подошла невысокая женщина.
— Какая ты взрослая! — обняла её. Пахло молоком, хлебом и чем-то до боли знакомым.
— Пойдём в дом.
Дверь была незаперта.
— Оставила на случай, если приедешь. Это твой дом теперь. У Гали никого не осталось. Муж помер, сестра — твоя мать — тоже. Детей у неё не было. Так что ты наследница. Она всегда говорила, что дом твой.
— А откуда вы узнали мой номер?
— Мать оставила, когда перед смертью приезжала. Звонила и на её номер — отключён. Они с Галей много лет не общались, а тут вдруг… Думаю, предчувствовала…
— Почему они не общались?
— Из-за мужчины. Её Мишка твою мать любил. Она в город уехала, а онОля вышла из машины, перевела дух и поняла, что этот дом, этот воздух и даже этот странный, но родной Игорь — всё это теперь её.