Мария Фёдоровна сидела в кресле-качалке, задумчиво перебирая спицы. На потертом диване сладко посапывал её внучок. Взгляд старушки смягчился — как же быстро летит время! «Растёт крепышом, а всё потому, что с умом воспитан», — с удовлетворением подумала она.
Всю жизнь Мария Фёдоровна берегла каждую копейку. Когда молодые с супругом только начинали жить, денег едва хватало на самое необходимое. Зато она научилась варить обед из ничего, штопать вещи до дыр и растить детей в достатке без лишних трат. Теперь же, когда дочь Ольга вышла замуж за Виктора, старушка только качала головой. Зять неплохо зарабатывал, но деньги у него, как вода сквозь пальцы — игрушки за три цены, памперсы заморские, одежда как у барчука. «В наше время детей в поле рожали, и ничего — выросли!» — ворчала она, поправляя на внуке поношенную, но аккуратную кофточку от соседки.
Ольга хоть и старалась матери подражать, но Виктору это словно нож острый. То купит жене платье — она тут же бежит менять на подешевле. Принесёт новый самовар — так тот тут же в чулан отправляется. «Не в деньгах счастье», — вздыхала Мария Фёдоровна, глядя, как зять сердито хлопает дверью.
А Виктор в это время сидел в горнице, уставясь в потемневшее окно. Работу давно бросил — мысли крутились вокруг одного: как выбить эту бережливость из жены да тёщи? Когда-то их скромная жизнь его не смущала. Но теперь, когда дела пошли в гору, он хотел дать семье всё лучшее. Только вот Ольга с матерью будто застряли в прошлом.
Особенно досталось ребёнку. Вместо нормальных пелёнок — тряпки старые, вместо прикорма — разведённое молоко. «Да у нас же средства есть!» — кричал Виктор, но женщины только переглядывались. «Раньше и так детей растили», — бурчала тёща, а Ольга покорно кивала.
Однажды вечером Виктор собрал всех за столом. Говорил толково — про разумную экономию, про заботу о малыше. Но слова его разбились о каменные лица. «Не дождётесь!» — вдруг вырвалось у него. Он резко встал, задев скатерть. «Сына на растерзание этим скрягам не отдам!» — прошептал он уже на крыльце, глядя на первые звёзды. Ветер трепал его рубаху, а в голове зрело твёрдое решение: будет по-его, хоть тресни.