Боже, как я устал от этого! Серега шагал по кухне, как таракан по чайнику. Каждый день одно и то же! Прихожу с работы, а дома снова эта гнетущая атмосфера.
Чё тебе, Серёга? Марина помешивала борщ у плиты, плечи напрянулись, но она даже головы не подняла.
Чё, чё! Эту твою холодность! Вечно занята своими делами, своими мыслями Может, мне вон в Казань на латте-арт уйти? Был бы себе рад!
У меня просто работа, ты ж знаешь, скучно буркнула она, чай налила в кружку.
Работа, работа! А я как же? Как мы? Он хлопнул ладонью по столу. Скоро, что ли, мне в аптеку самому сбегать за грибами, а? Или с телефоном в руках в театре стоял? Ты чего ждёшь? Певицей стань?
Марина обернулась. В глазах была не злость, а какая-то странная пустота, будто из неё выкачали душу.
Мы на «Карнеги» были две недели назад, сухо ответила.
И половину времени сидела в пыли, как жаба в киоске! Он ворочал волосами, как будто между ними скрывалась тайна. Значит, по новой Квартиру брать, свадьбу украшать, с матрёхками в голове спать? Нет, брат, я больше так не могу. Я ухожу.
Марина замерла. Ложка в каше из кабачков застыла, суп запёр в себя слова.
Куда ты? В тушку на «Москва-Сити»?
Нет, ваще из жизни. Из твоей. Из этой Он размахнул рукой: окно, стол, холодильник. Из всего этого.
Марина кинула ложку на стол. Слова эти она ждала не сегодня, не завтра, но даже так они больно не зацепили.
У меня есть другая, бросил он, будто это была какая-то таблетка от простуды. Она меня ценит. Смеётся над шутками, даёт работать спокойно.
Она долго молчала. Потом улыбнулась. Не грустно, не обиженно, а как-то свежо.
Ладно, сказала. Когда тебе сдать чугунную лампу в Измайлово?
Серега растерялся. Он ожидал криков, слёз, быка на ночном танцполе, но тут молчание и улыбка.
Ты даже на брак не попробуешь удержать? выдал он, как будто сам не верил.
А за что бороться? Марина смотрела в окно, где моросил дождь. Мы давно стали чужими. Ты прав, я живу в своём мире. А ты с носками и чайником не там, где надо.
Серега стоял, как пингвин в пустом зоопарке. Он думал, что ходил на разрушку, а оказался заключённым в тишину.
Завтра заберу вещи, когда ты в «России» будешь, буркнул он.
Как угодно, кивнула Марина. Ужинать будешь?
Серега хлопнулся дверью. Марина слышала: топ-тап, звук, будто кто-то катил тележку с хлебом по квартире. Потом дверь на улицу.
Осталась одна. Выключила плиту, села за стол, открыла телефон. Считала про себя: десять, девять и вдруг зарыдала от смеха.
Сообщение от Натальи: «Маринчик, вручили тебе премию за открытость?»
Собрала взять, но остановилась. Она уже сказала сама, когда молчание стало громче слов.
Через семь дней Марина сидела в кафе «Москва» с Натой. Тетку беспокоило: «А разве не с револьвером надо старое удерживать?»
С чего ты? Марина мешала кофе. Посмотри, сколько бессонных ночей ушло, чтобы это осознать. Два года, как соседи в купе поезда.
Но вы вместе десять лет!
Значит, кивнула. Но не стоит мучать друг друга.
Не узнаю тебя. Натая залпом выпила кофе. А раньше бы за тебя в бой шла.
Раньше, Марина посмотрела сквозь витраж: талия сильной дамы сгибалась в «Диснейленде». А теперь хочу просто спокойствия. Представляешь, я готовилась тогда ему сказать даже монолог отрепетировала. А он меня опередил.
Почему раньше не рассказывала?
Не хотела соврать себе. Она вздохнула. Я даже завидовала его новой. Не из-за него из-за её смелости. Она знала, чего хочет. А я ждала чего? Возможно, смерти?
И что теперь?
А теперь жизнь. Марина впервые за месяц улыбнулась как-то по-настоящему. Пойду завтра в «Лабораторию роста» работать. Пространство новое, творчество, без лишних супов.
Сначала мужа, теперь работу Ты что, решила себя в бане стереть и заново вымыть?
Не стирать, а начать. Марина взглянула на часы. Пора. Уже в «Газете народной» ждут.
Вечером вернулась в квартиру. Сергей забрал своих вещей, оставил пустоту, как будто выключили громкость в сказке. Прошлась по комнатам: стакан на кухне, кружка в ванной больше ничего.
Зазвонил телефон: тёща Алла.
Мариночка, деточка, что за глупости? голос дрожал, как чай на сковородке. Серёжа в истерике, говорит, что ваш брак катастрофа!
Так и есть. Марина присела на диван. Обоим надо на разные планеты.
Но как же! Вы же идеальная парочка! Алла всхлипывала, как будто ей не нравилось, что её канцелярия осталась без отдела.
Иногда Марина вздохнула. Иногда жизни одной идти лучше.
Это из-за той стройной? Я ей деньги не дам! Всё равно внуки мои с тобой будут.
Не из-за неё, тихо сказала. Просто мы себя уже давно не чувствовали.
После разговора долго стояла у окна. Дождь стекал каплями, как будь-то гласности со старого потолка. «Как странно, подумала. С годами боялась одиночества, а сейчас живой мотив.»
Взяла блокнот, начала писать список для ремонта, когда в дверь позвонили.
Серега растерянный, капли с волос.
Забыл кое-что, буркнул.
Марина лишь молча кивнула. Он прошёл в кабинет, вернулся с коробкой.
Решил ремонт затеять? спросил.
А почему бы нет? Она улыбнулась. Наконец-то светлую спальню сделаю. Со шторами, ванилём и радостью.
Одна справишься? он спросил так, будто сомневался, что она даже чайник уберёт.
Справлюсь. Марина посмотрела на него. Маляров с носовым платком найму.
Серега перемигивался с носом, будто в поисках помощи.
Ты в порядке? наконец проронил.
Всё отлично. Она улыбнулась, как будто видела впервые цвет солнца. И ты, кстати, тоже.
Когда он ушёл, Марина сидела в кресле, думая: «Он не такой, как раньше». А кто он был? Тихий, удобный без криков. А теперь её мир первый раз стал её.
Спустя две недели Серега пришёл за документами. Марина убиралась после ремонта. Квартира была как апельсин: яркая, свежая, с запахами сирени.
Ого! удивился. Ты дом перевернула.
Не дом, а жизнь, улыбнулась. Вон сколько света на улице.
Он остановился возле новой полки.
А снимков нет? в голосе прозвучала боль, как будто он терял свой каталог с рецептами.
Марина стояла рядом.
В альбоме, спокойно сказала. Это было вчера. А это сегодня.
Серега кивнул, будто понял, что айфон давно перешёл на новый язык.
Ты выглядишь молодо, неожиданно заметил. Как будто из сих пор родила.
Спасибо. Марина улыбнулась. Я чувствую себя как в «Танцев с звездами»: собственной наконец. А как ты?
Серега как-то просел.
Не очень, признался. С Ленкой какие-то крики и жалобы. Думал, свобода, а оказалась вторая волна дождя.
Марина пожала плечами.
Не виноват, сказала просто. Мы друг друга не знали.
Серега ушёл. Марина открыла окно. Весной пахло сыростью и надеждой. Зазвонил телефон: Натая приглашала на выставку в «Третьяковку с переездом».
Я заеду в семь, сказала. Обещаю, будет интересно!
С удовольствием. Марина улыбнулась. И на новоселье в субботу приходи.
Новоселье? Ты переезжала?
Из старой жизни. Она рассмеялась.
Прошло полгода. Марина сидела в кафе на набережной, ожидая Нату. Жизнь переменилась: проект в компании, друзья из сцены, йога и наконец-то испанский, как будто она сама спала годами в сосне.
Вошёл Серега. Увидел её, помедлил, но сел.
Привет, сказал. Можно присесть?
Конечно. Марина налила ему чаю. Как ты?
Нормально. Он налил чай в баклажник. С Леной не сложилось.
Жаль, сказала.
А я не жалею. Он усмехнулся, как будто ему плевать. Думал, свобода это пляж. А оказалось шторм.
Марина молчала.
А ты одна? спросил осторожно.
Да. Улыбнулась. Но это не значит, что одинока.
Выглядишь счастливой.
Я счастлива.
Может, попробуем ещё раз? Он сник, как заткнутый ранец.
Нет, Серёга. Это не грусть, а сиянье. Я не ты. И мне теперь не нужно утеть.
Когда он ушёл, Марина смотрела в окно. На улице стояла осень. Запах воды, кедра и жизни.
Вдруг зазвонил телефон. Натая была рядом. И светлый мир сначала.
