Мираж
За ужином отец всё чаще поглядывал на сына с недовольством. Артём догадался — мать наверняка уже рассказала, что он хочет поступать в питерский университет после школы.
Отец резко отодвинул тарелку и уставился на него. «Сейчас начнётся», — подумал Артём. Ему хотелось сквозь землю провалиться. Под тяжёлым взглядом отца картошка в горле застряла — ни проглотить, ни выплюнуть.
Выручила мать. Подсунула отцу чашку чая, поставила вазочку с пряниками.
— Спасибо, мам, я наелся. Чай потом, — сказал Артём, вставая.
— А ну сиди! — рявкнул отец.
Спорить с ним было себе дороже, и Артём покорно опустился на стул.
— Уроки надо делать… — попытался он.
— Успеешь. Мать говорит, ты в Питер собрался. Чем тебе тут плохо? Мы тебя растили, думали, в старости помощник будет, а ты — прыг да скок?
— Я не сбегаю… — пробормотал Артём.
— Ну да, ну да. Чем там Питер-то лучше? Золотые мосты, что ли?
— Там перспектив больше. Архитектором хочу быть, у нас такого факультета нет, — Артём повысил голос.
— Сань, дай парню учиться, учителя же хвалят, — успокоительно сказала мать, положив руку отцу на плечо.
— А деньги где? Там всё платно, а тут бесплатно. Чувствуешь разницу? — отец распалялся.
— На бюджет поступлю, — упрямо ответил Артём. — Я всё равно уеду.
— Сань, успокойся, не завтра же он уезжает, экзамены ещё впереди. Иди, сынок, уроки делай. — Мать кивнула в сторону двери. Артём понял с полуслова и быстро вышел.
— Хватит ему потакать! В старости стакан воды подать будет некому…
Артём замер у двери в комнату, прислушиваясь, сжимая ручку.
— Успокойся. Какая старость? Питер же рядом, три часа на «Ласточке». Приезжать будет…
Отец что-то буркнул в ответ.
— Пей чай, а то остынет. Сахару добавить? — спросила мать.
— Да брось, я не маленький… Сам… — отмахнулся отец.
Буря, кажется, миновала. Артём закрылся в комнате. Сердце ликовало. Конец марта, ещё два месяца учёбы, экзамены — но это ерунда. Главное — он уедет в Питер, там его ждёт другая жизнь, море возможностей. Он всего добьётся…
После выпускного они с матерью поехали в Питер подавать документы. Двоюродная тётка, некрасивая и одинокая, встретила их без радости. Ворчала, что все едут в Питер, а она не резиновая…
— Ладно, пусть живёт. Мне веселее будет. Но у меня давление, сплю плохо. Поздно не шуми, гостей не води. Завтрак оставлю, ужином поделюсь, а днём сам разбирайся, — объясняла правила тётка.
Мать лишь кивала.
— А сколько за постой? — осторожно спросила она, надеясь, что родственница откажется от денег. Но не тут-то было.
— Сама понимаешь, Питер — не деревня… — тётка скривила губы. — Жизнь дорогая. Так что извини… — и назвала сумму, которая для их городка казалась космической.
Мать ахнула, переглянулась с сыном.
— Мам, я лучше в общагу…
— Что ты, сынок! Какая там учёба? Деньги с отцом вышлем, не переживай. Ты учись.
— Вот, заговорила. Недавно в Питере, а уже важничает. Ты только отцу про деньги не говори. Я сама разберусь, — вздыхала мать в электричке по дороге домой.
Артём поступил. Приехал в Питер за несколько дней до учёбы, чтобы освоиться. Ездить с окраины в университет с пересадками — далеко и неудобно. Но это же Питер!
Он уходил рано утром и гулял до темноты. На Дворцовой площади дух захватывало от красоты. Рядом остановилась экскурсия, молодая гид что-то рассказывала.
Артём подошёл ближе. Гид заметила, но не прогнала. Потом группа ушла, а она осталась, листая телефон.
— Интересно рассказываете, — сказал Артём.
Она улыбнулась и спросила, откуда он.
— Так заметно? — расстроился он.
— У приезжих глаза другие — растерянные и восторженные.
Артём объяснил, что учиться приехал, но живёт на окраине, и это совсем не тот Питер, о котором он мечтал. За разговором они незаметно отошли от площади.
— Я тут живу, — вдруг сказала она. — Устал? Ладно, пойдём ко мне, чаю налью. Потом за дочкой в садик нужно. — Она рассмеялась, увидев его лицо.
Её звали Светлана. Она была старше его почти вдвое. Накормила супом, напоила чаем. Артёму было так тепло, что уходить не хотелось.
— Можно, я ещё зайду? — спросил он на прощанье.
Светлана посмотрела на него внимательно — без насмешки, без снисхождения.
— Заходи, — просто сказала она.
Он продержался день, а на третий пришёл. Стоял у подъезда, не решаясь войти. Вдруг увидел её с дочкой. Начал оправдываться, что «проходил мимо», но Светлана сразу поняла. Пока он играл с Ладой, она готовила ужин. Потом ели вместе. Девочка капризничала, просила, чтобы он уложил её спать и почитал сказку.
А потом… Ехать к тётке было уже поздно.
— Останься, — сказала Светлана.
Он остался. Родителям сказал, что снимает квартиру с однокурсником — так отец спокойнее. Деньги перестали высылать, но мать тайком подкидывала ему на карту.
На каникулах ездил домой. И там считал дни до возвращения в Питер, к Светлане. Родной город стал казаться маленьким и скучным.
Артём часто забирал Ладу из садика, гулял с ней. В выходные ходили в кино, парки. Ему было неловко жить за её счёт, и после первого курса он перешёл на заочное, устроился на работу. Так и получилось, что, задержавшись на одну ночь, он остался у Светланы на годы.
На третьем курсе познакомился с Лизой — весёлой, красивой. Теперь он всё чаще задерживался, отводил глаза, говорил: «Работа». Светлана молча кивала и грела ужин. Ночью отворачивался — «устал», а сам думал о ЛиНочью он отворачивался — «устал», а сам думал о Лике, её золотых волосах и звонком смехе, не замечая, как каждый его вздох резал Светлану тише лезвия.