“Не называй меня мамой — ты старишь меня!” Как женщина отказалась от дочери и будущего внука ради мнимой молодости
Уже месяц она на грани. Оскорблённая, злая, одинокая. Замкнулась в себе после того, как её бросил молодой любовник. А ведь она так верила, что на этот раз будет счастлива.
Мне двадцать шесть, а её зовут Светлана, ей сорок четыре. По крови — она моя мать. Но по сути мы чужие люди. Она вышла за моего отца в девятнадцать. Через год родилась я — “незапланированный ребёнок”, как она любила повторять. Развелись они почти сразу, и с тех пор она называла отца только “бездельником” и “лузером”.
Ирония? Этот “лузер” уже двадцать лет живёт со второй женой. У него своё дело, большой дом в Подмосковье, две квартиры в Москве и дача в Сочи. Именно он подарил мне квартиру на свадьбу, где мы теперь живём с мужем.
Меня растила бабушка — папина мать. Потом отец забрал меня в новую семью. И знаете, я никогда не чувствовала себя там лишней. Моя мачеха — добрейшей души человек, для меня она стала настоящей мамой. А Светлану я с детства звала по имени. И неспроста.
Мне было девять, когда она взяла меня в Сочи — “отдохнуть, как мать с дочкой”. Я тогда спросила: “Мама, можно на море?” В ответ раздался крик на весь отель:
— Никогда не называй меня мамой! Ты меня старишь! Говори “Света”, ты поняла?
Поняла. И больше с ней никуда не ездила. Её интересовали мужчины, салоны красоты, тусовки. А я оставалась с бабушкой. Потом — с отцом и его семьёй. И слава Богу.
У Светланы за эти годы было шесть мужей. Между ними — бесконечные романы, гулянки, фальшивые улыбки и нарощенные ресницы. Она работала в престижном салоне на Рублёвке. Колола себе всё подряд: ботокс, филлеры, нити, губы — лицо уже не двигалось, а она твердила: “Я ещё молода, я ещё могу!”
Её последний “принц” был младше меня на три года. Парень по имени Стас. Худой, с татухами, работал барменом в ночном клубе.
— Дочка, познакомься. Это Стас. Мы женимся. У нас серьёзные отношения, — сказала она, сияя, как девочка перед выпускным.
Я замерла. Потом тихо выдохнула:
— Света… я беременна. Ты скоро станешь бабушкой.
Стас засуетился, начал наливать шампанское, кричать “ура!”, а мать побелела. Молча встала, схватила сумку и, хлопнув дверью, уехала в неизвестном направлении.
Прошла неделя. Она появилась внезапно — в слезах, с искажённым лицом:
— Это из-за тебя! Он меня бросил! Ты всё испортила своим “бабушка”! Я не собираюсь стареть! Мне всего тридцать пять! Я ещё хочу жить, а ты меня в могилу тащишь своими детьми!
Я не верила ушам. Женщина, родившая меня, назвала мою беременность предательством. А затем бросила фразу, которая добила последнее:
— У меня нет дочери. И не будет ни внуков, ни правнуков. Забудь, что я существую.
И ушла.
А мы поехали к настоящей семье — к бабушке и дедушке. Они обняли меня, расплакались от счастья. Уже обсуждали, как назовём ребёнка, кто будет гулять с коляской, кто вязать пинетки. Именно они — моя опора, моя поддержка, моё настоящее.
А Светлана? Пусть гоняется за вечной молодостью. Но однажды она проснётся в тишине — в пустой квартире, в чужом теле, глядя в зеркало, где её отражение уже давно не её. И тогда, может быть, поймёт, кого на самом деле потеряла.