Ловкий Тишка
Анна с матерью ссорились уже несколько дней. Устанут, разойдутся по разным комнатам, помолчат, потом снова заверещат, как сороки. Но стоило одной из них успокоиться и заговорить — ссора разгоралась с новой силой.
— С тобой невозможно договориться! Ты никого не слышишь! Только своё мнение для тебя важно. Ты и отца не слушала. Вот он и ушёл, — выкрикнула Анна.
Понимала, что это низко — упрекать мать в разводе, но злость захлёстывала, остановиться она не могла.
— Всё равно я уеду. Без Сергея мне не жить. Я люблю его. Хотела по-хорошему, но видно не получится. Мне двадцать, мам! В мои годы бабушки уже внуков нянчили. А ты всё своё: «нельзя», «рано», «подумай». Тебе не надоело быть правильной? Я не хочу быть как ты… — Анна запнулась.
— Да я же не против. И слышу тебя прекрасно. Если любите — почему не расписаться? — почти спокойно ответила мать, испуганная напором дочери.
— Опять двадцать пять, — охнула Анна. — На что жить будем? Мы же студенты. На твоей шее висеть? Или на шее его родителей? Они ему квартиру уже купили.
— А на что жить?
— Я же говорила! Сергей фрилансит, сайты делает, программы пишет. Да, мам, теперь так работают — через интернет. На еду хватит, а через год институт закончим — и свадьбу сыграем.
— Ну и подождите год. Или горит? Ты что, беременна? — мать пристально осмотрела дочь.
— Нет, не беременна. Просто надоело. С тобой бесполезно разговаривать. — Анна пошла в комнату и стала выгребать вещи из шкафа, запихивая их в рюкзак. Места не хватало, и она задумалась, оставить ли часть.
В комнату вошла мать. «Сейчас опять начнёт орать», — подумала Анна. Но та молча постояла и вышла. Через несколько минут вернулась с чемоданом — тем самым, с которым ездила в санаторий с отцом. Положила его рядом с вещами.
— Спасибо! — Анна обняла мать. — Я не на край света уезжаю. Буду звонить каждый день. Если что надо — скажи, приедем, поможем.
Мать вдруг сникла, опустилась на диван и закрыла лицо руками.
— Все меня бросают. Бегут, как от чумы. Молодая была — нужна, а теперь только обуза. Отец нашёл себе девчонку — старая ему не нужна. А как живот скрутило или спину прихватило — сразу ко мне полз. Я и массаж делала, и диетические супы варила, и соки лечебные готовила. Поправился — и снова к ней. Ничего, ещё приползёт, только я уже не приму.
А теперь и ты… Сама готовить будешь, стирать, в магазин таскаться. Да ещё и учёба. А если забеременеешь? Куда ты спешишь?
Анна присела рядом, обняла мать за плечи. Та была напряжена, вся дрожала. Мелькнула мысль — передумать, остаться.
— Встречались бы, как раньше. Зачем из дома-то уезжать? — не унималась мать.
— Люди вместе живут, потому что не могут друг без друга. Я люблю Сергея. Я же буду приходить. Обещаю. Может, мы к тебе переедем?
Мать резко отняла руки от лица.
— Да ну тебя!
Анна усмехнулась про себя.
Мать поздно вышла замуж. Бабка держала её в ежовых рукавицах, никуда не отпускала. Лишь после её смерти мать встретила отца. В последний вагон прыгнула, как говорится.
Анне двадцать, а мать уже пенсионерка. Завод, где она работала, закрыли, всех предпенсионеров отправили на покой. Да ещё отец подлянку подкинул. Анна всё понимала. Но как разорваться между матерью и Сергеем? Вряд ли они уживутся втроём. Да и зачем, если у Сергея своя квартира? Так будет лучше. Просто мать боится одиночества.
— Прости меня. Я тебя очень люблю. Но и Сергея тоже. — Анна встала, продолжила собирать вещи.
Когда мать вышла, она достала телефон.
— Ждёшь? — спросила в трубку. — Скоро буду.
Закинула рюкзак на плечи, выкатила чемодан в коридор.
Мать сидела на кухне, отвернувшись к окну.
— Мам, не сердись. Позвоню завтра, — виновато сказала Анна.
Та не шелохнулась. Сидела такая обиженная, одинокая, что у Анны сжалось сердце. Но если сейчас поддастся — мать снова начнёт уговаривать остаться. А Сергей уже ждёт на улице, наверняка продрог. Анна решительно вышла.
Такси вызывать не стали — берегли деньги. До остановки шли пешком.
— Ну как? Сильно ругалась? Уговаривала остаться? — Сергей сжал её руку в автобусе.
— Нормально, — буркнула Анна. Рассказывать не хотелось.
— Сожалеешь?
— Да что ты! — торопливо ответила она и прижалась к нему.
Анна звонила матери каждый день между парами. Та жаловалась на давление, на суставы, на погоду — ноябрь выдался сырой, то дождь, то мокрый снег. Анна подбадривала её, но слушать ежедневно про болячки надоело. «Выпей таблетку, отдохни» — что ещё сказать? Звонить стала реже. В выходные решила навестить.
— Может, я с тобой? — предложил Сергей.
— Лучше одна. Для неё ты сейчас враг номер один. Лишний повод для скандала не нужен.
Купила мандаринов, торт. Открыв дверь, почувствовала запах корвалола — от него стало не по себе. Мать лежала на диване с полотенцем на лбу.
— Мам, что, плохо? «Скорую» вызывали? — заволновалась Анна.
— Вызывала. Укол сделали, уехали.
— Чайку попьём с тортом. — Анна вышла на кухню.
«Перед уходом зайду к соседке, предупрежу», — подумала она, хотя была уверена — мать симулирует. «Придумывает, чтобы я пожалела. „Скорую“ вряд ли вызывала».
Принесла очищенный мандарин.
— Помнишь, как мне апельсины покупала, когда я болела? — Быстро вышла, пока мать не отказалась.
Та съела. Потом пили чай, мать оживилась, сняла полотенце. Расспрашивала про жизнь, про «молодого» — так она называла Сергея.
— Хотел приехать, но я подумала — ты ещё не готова. В следующий раз вместе придём. Может, ты к нам? — осторожно— Приеду, как здоровье поправится, — уклончиво ответила мать, но в её глазах уже мерцала тёплая искорка надежды.