По пути
Марина всегда была самостоятельной и послушной девочкой. Родители целыми днями пропадали на работе, а она после школы разогревала борщ, делала уроки, а то и пельмени сама варила. И так с первого класса.
В одиннадцатом классе к ним в школу пришли студенты на практику. Уроки истории вёл высокий, серьёзный Артём Викторович — в очках и строгом костюме. Парни прозвали его “ботаником”, хихикали за его спиной и пытались сорвать занятия. Но к концу урока слушали, разинув рты. Он рассказывал историю так, как никто до него. Задавал вопросы, заставлял думать, спорить, представлять, как могло бы быть иначе.
У пацанов горели глаза. Впервые им дали возможность высказаться, перекроить историю, хоть и в теории. Артём Викторович охлаждал их пыл, когда ребята слишком увлекались переделкой мира. Теперь все ждали его уроков и не пропускали.
А Марина не сводила с него влюблённых глаз. Стала читать исторические книги, чтобы тоже участвовать в дискуссиях. Однажды осмелилась высказать своё мнение. Артём Викторович похвалил её: “Если бы реформа пошла по вашему сценарию, мы бы жили в другом обществе”. Но объяснил, что в те времена иначе было невозможно.
“Историю не перепишешь, — многозначительно сказал он. — Разве что учебник, расставив нужные акценты”.
Потом его практика закончилась, и Марина разлюбила историю. Однажды, возвращаясь из школы, она столкнулась с Артёмом Викторовичем.
“Здравствуй, Марина”, — поздоровался он.
Он помнил её имя! Сердце запрыгало от радости.
“Вы в школу? Уроки уже кончились”, — смутилась она.
“Нет, я хотел увидеть тебя”.
Марина аж подпрыгнула от неожиданности, лицо залилось краской.
“Ты домой? Провожу”.
Они шли рядом, а он расспрашивал про школу, друзей, планы на поступление.
“Не на истфак? Мне казалось, тебе нравится история. У меня есть классные книги, могу дать почитать”.
Марина замерла. Он зовёт её к себе? Не Лену Соколову, первую красавицу класса, а её, Марину Козлову, “Козюльку”, как ласково называл её отец. Глаза опустила, боялась поднять.
“Спасибо, но я поступаю на экономический… — пробормотала она. — А книги бы почитала с удовольствием”.
“Хорошо. В следующий раз принесу на выбор, если не против”, — улыбнулся он.
“В следующий раз? Они увидятся снова?” Сердце колотилось, как у зайца перед волком.
“А он будет, этот следующий раз?” — дурацкий вопрос вырвался сам собой.
“Конечно. Если хочешь”.
Его улыбка сделала лицо молодым и почти мальчишеским. Марина вдруг поняла: он не так уж старше неё. Раньше она никогда не видела его улыбки.
“Зови меня просто Артём. Мы же не в школе. Это твой дом?”
Марина кивнула, слов не хватало. Он попрощался и повернулся уходить.
“Артём, а когда вы… ты придёшь снова?” — осмелела она.
Он достал телефон.
“Давай номер, позвоню”.
Но Артём не позвонил, а написал через пару дней. Они встретились ещё несколько раз, а потом начались экзамены: у Марины — выпускные, у него — сессия. Увиделись только после её выпускного. Всё это время Марина скрывала их встречи, но потом не выдержала и рассказала подругам. Те злобно завидовали — ни у кого не было взрослого парня.
Марина поступила в институт и продолжала встречаться с Артёмом. Вскоре об этом узнала мать и забила тревогу, потребовала познакомиться. Родителям Артём понравился: серьёзный, без вредных привычек, да ещё и учитель. Мать успокоилась, а Марина летала на крыльях любви.
На третьем курсе они поженились. С детьми решили подождать до её диплома. Артём обожал порядок. Поправлял банки на полках, складывал книги ровными стопками, вешал полотенце строго по линеечке. Мягко просил Марину не разбрасывать вещи. Та сначала посмеивалась, но скоро начала делать так же — чтобы угодить.
Однажды Артём зашёл в ванную после неё и тут же позвал строгим голосом.
“Марина, я же просил вытирать воду после душа”, — сказал он, сдерживая раздражение.
На полу блестело три капли.
“Ладно, в следующий раз вытру, — отмахнулась она. — Ты ведь всё равно сейчас тоже будешь мыться”.
“Не в следующий, а сейчас. Где швабра?”
Он снял очки (носил их не для зрения, а чтобы казаться старше), и его серые глаза стали холодными.
“Ты что, серьёзно? Они же сами высохнут”.
Но он не шутил. Взгляд колол, как иголками. Марине захотелось спрятаться, свернуться калачиком. Она взяла швабру и прошлась по полу.
“И полотенце повесь”. Он ткнул пальцем в мокрое полотенце, брошенное на край ванны.
“Я собиралась, но ты отвлёк…”
Под его взглядом она развесила полотенце, тщательно расправила складки. Выйдя из ванной, Марина горела от стыда. Муж отчитывал её, как двоечницу, тыкал носом, как котёнка.
Тарелки в раковине должны стоять по размеру, бельё в шкафу — ровными стопками… Каждый раз, уходя с кухни, Марина оглядывалась и поправляла посуду. Если забывала — Артём тут же указывал. Днём он не разрешал лишних ласк, отстраняясь холёной рукой.
И вдруг Марина поняла: она его не знает. И не любит. Ей нравилось, что за ней ухаживает взрослый мужчина, а не ровесник. Нравилось, что подружки завидуют. Это она приняла за любовь. Шоком стало узнать, что Артём ходит на маникюр, полирует ногти и выщипывает заусенцы. Ей казалось, мужчина не должен так возиться с собой.
Она устала жить под прицелом, выравнивать всё по линейке. Всё чаще думала: если останется с Артёмом, сойдёт с ума. Уже собиралась поговорить, как узнала, что беременна. Обрадовалась так, что всё остальное стало неважно. Ей почти тридцать, а детей всё нет.
Она надеялась, что теперь он изменится. Да и сама привыкла к порядку. Но стало хуже. Артём, как одержимый, контролировал её режим, питание. Однажды нашёл в мусоре коробку от пиццы и обвинил в попытке отравить ребёнка. Теперь, если хотелось “вредного”, Марина ела в кафе или на улице, украдкой.
С малышом поддержиИ когда через год Антон предложил ей переехать вместе в маленький домик у леса, где можно бегать босиком по траве и не бояться оставленных на столе чашек, Марина поняла — наконец-то она дома.