— Света, у меня новости не из приятных, — Игорь отложил вилку, взгляд уставил в тарелку. — С бабушкой совсем беда. Восемьдесят лет, сама уже не справляется. Нужен постоянный присмотр.
— Так я и боялась… — Светлана вытерла руки полотенцем, глубоко вздохнула. — Ты с Димой говорил? Надо, наверное, сиделку искать. Сами мы с этим не потянем.
— Говорил. И решили: сиделка — дорого. Да и неизвестно, кто в дом войдёт. Лучше, если родные будут за ней смотреть.
— «Решили»? — Светлана нахмурилась. — Вы с братом уже всё обсудили без меня?
— Ну да. Сошлись на том, что ты — самый подходящий вариант. Бабушка тебя знает, привыкла. А к чужому не привыкнет. Да и ты дома, можешь уволиться, присмотреть за ней.
В груди у Светланы что-то оборвалось. До пенсии — три года, она работала бухгалтером. Бросать всё? Терять стаж и пенсию?
— Игорь, дай мне подумать. Я не машина. У меня тоже здоровье — не конфетка. Да и… вы с Димой даже не спросили меня. Просто поставили перед фактом.
— Свет, ну ты же знаешь, бабушка нам квартиру оставила. Всю жизнь для нас старалась, теперь наша очередь. Мы с Димой поможем, ты не одна.
Она знала: «помогут» ровно до первого неудобства. А вся работа ляжет на неё. Но спорить не стала. Взяла на работе отпуск — месяц, «по семейным обстоятельствам». И чётко обозначила:
— Только месяц. Потом снова решаем. На вечность я не согласна.
— Ладно. А пока перевезём бабушку к нам — удобнее. Не мотаться же через всю Москву.
На следующий день Антонина Семёновна, бабушка Игоря, оказалась на пороге их двушки в Балашихе. Похудевшая, еле передвигающая ноги. Привезли коляску, постелили плед, разложили таблетки, занесли тазики, подушки. В квартире запахло лекарствами и затхлостью.
Игорь тут же начал раздавать указания:
— Подложи ей подушку под бок. Суп остыл — подогрей. И смотри, чтобы все таблетки пила — это теперь твоя забота!
Светлана молчала, выполняла. Но ей уже не было тридцати. Спина гудела, давление прыгало, колени ныли. А бабушка, будто нарочно, начала капризничать: то чай прольёт, то таблетки «забудет», то на шум жалуется.
Через пару дней заявились Дима с женой — Ларисой. Не снимая пальто, прошлись по квартире, как с проверкой. Комментировали: «Тут бабушке душно», «Тут сквозняк». Светлана стояла в стороне, будто невидимка.
— Бабуль, тебя тут не обижают? — спросил Дима.
— Внучек, да кто за старухой ухаживать-то станет? — заныла Антонина Семёновна. — Смотрит на меня, как на помеху. Ни пирожков, ни заботы. Всё через силу…
Светлана не выдержала.
— Пирожки завтра буду печь. Сегодня суп и гречка. Зачем сразу три блюда?
— Света, — встряла Лариса, — как можно не готовить каждый день? Это же пожилой человек! Её надо кормить, как ребёнка. Или для тебя это сложно?
— Лариса, я готовлю, убираю, стираю, лекарства даю… Попробуй сама — потом поговорим. Когда ваша очередь наступит — делайте, как знаете.
— А у меня работа! Я не могу. Да и… я не умею! — сразу засуетилась Лариса, вся её важность куда-то испарилась.
Ушли они так же, как и пришли — без помощи.
А Игорь, несмотря на обещания, всё чаще увиливал:
— Свет, ну ты же женщина. Справишься. Я на работе, устаю. Да и вообще, так принято — невестки за свекровьми ухаживают. Все так живут.
Светлана молчала. Считала дни до возвращения на работу.
Через три недели Игорь объявил «новость»:
— Мы с Димой решили. Бабушка оставит тебе квартиру по завещанию. А ты увольняешься и ухаживаешь за ней. Честный обмен.
— Что?! — Светлана побледнела. — Ты серьёзно думаешь, что я променяю свою жизнь на её жилплощадь? Мне не нужна квартира ценой здоровья! Не хочу годами бегать с тазиками ради наследства!
— Подумай о Максиме! Мы продали бы квартиру, разделили, и ему бы что-то перепало.
— Лет через пятнадцать, может быть. А я? Я просто должна перестать существовать?
Игорь молчал. Вид — обиженный.
— Мне плевать на квартиру, Игорь. Я хочу жить. Хочу на работу ходить, по утрам кофе пить, книги читать, а не за бабушкиным здоровьем следить. У тебя есть брат — пусть хоть раз возьмёт на себя ответственность. Или сиделку наймите!
— Деньги! Опять деньги! А твоя зарплата — копейки. Дома выгоднее!
— Нет! Моё решение окончательное! — Светлана твёрдо посмотрела ему в глаза. — Делайте что хотите. Но за Антониной Семёновной ухаживать больше не буду.
Через неделю Светлана собрала вещи. Без скандалов. Сняла комнату в старой хрущёвке. Сын — Максим — поддержал: обещал помогать, навещать.
А Игорь быстро понял: бабушке нужен уход. Сиделка нашлась быстро. С опытом, с рекомендациями.
А Светлана впервые за долгие годы почувствовала себя свободной. Не виноватой. Не обязанной. Просто женщиной… которая наконец-то выбрала себя.