**Справедливая договорённость**
Наталья угасала медленно и мучительно. Её измученное бесконечными химиотерапиями тело больше не сопротивлялось болезни. Да и сама она мечтала лишь об одном — освободиться от боли, терзавшей её месяцами. Обезболивающие погружали её в тяжёлый забыть, и лишь изредка она приходила в себя, смутно осознавая происходящее, чтобы снова провалиться в спасительную тьму.
Анютка возвращалась из школы, заходила в комнату, пропитанную запахом лекарств и болезни, и подолгу смотрела на маму. Та больше не походила на ту жизнерадостную, смеющуюся женщину. Она лежала с закрытыми глазами, и девочка с замиранием сердца следила за едва заметным движением одеяла — дышит ли.
— Мам… Мама, ты меня слышишь? — звала она шёпотом.
Веки Натальи дрогнули, но поднять их не было сил. Тогда в комнату входила бабушка и уводила Анютку.
— Пойдём, солнышко, поешь, а потом уроки сделаем. Пусть мама отдыхает.
— Но она и так всё время спит… Когда она поправится? — голос девочки дрогнул. — Хочу, чтобы всё стало как раньше.
— Ох, деточка, я тоже этого хочу. Сон — лучшее лекарство, — бабушка поставила перед внучкой тарелку горячих щей и отвернулась, смахивая слезу.
«Несправедливо… Я старая, а дочь молодая — и умирает. Сколько молилась, свечки ставила… За что?» — думала она, глотая ком в горле.
Наталья умерла под утро. В три часа Мария встала в туалет, заглянула в комнату. Дочь лежала неподвижно, но дышала. Это она точно знала. Потом снова легла, но уснуть не могла. А когда наконец задремала, ей приснилась Наташа маленькой — бежала по тропинке, смеялась, оборачивалась. «Куда ты?!» — крикнула во сне Мария и проснулась.
Она поднялась и зашла к дочери. Та лежала, уже холодная, чужая. Мария тихо прикрыла дверь. На кухне вскипятила чайник, разогрела сырники Анютке и лишь потом разбудила её.
Девочка позавтракала, надела форму и направилась к маме — всегда перед школой заходила попрощаться.
— Не ходи, пусть спит, — остановила её бабушка. — Возьми яблоко с собой.
По дороге в школу Мария рассеянно кивала, слушая болтовню внучки.
— Бабушка, ты какая-то странная сегодня, — насупилась Анютка.
— Не выспалась, вот и голова тяжёлая, — отмахнулась старушка.
Вернувшись домой, она сразу вызвала скорую.
— Когда умерла? Почему так поздно звоните? — сухо спросила врач.
— Внучку в школу провожала… Не хотела, чтобы она видела…
Потом ждала машину — слава Богу, приехали быстро. Успели уехать до возвращения Анютки. Всю дорогу Мария думала, как сказать правду, но так и не придумала. А дома, отвлекшись, не уследила — и девочка вбежала в мамину комнату.
— Где мама?! — резко повернулась она.
Мария, уставшая от горя и бессонницы, выдохнула первое, что пришло в голову:
— В больницу увезли… — и отвела взгляд.
Девочка замолчала. Может, догадалась. Может, обиделась. Забилась в угол дивана, отвернулась к окну. Ужинать не стала. У Марии не было сил её утешать. Кто утешит её саму? Она заперлась в ванной, включила воду и набрала номер Олега — бывшего мужа Натальи.
— Чего тебе? — раздражённо бросил он, думая, что звонит Наталья.
— Это Мария Семёновна. Наташа умерла… Ты мог бы Анютку к себе взять на пару дней? Я сказала, что маму в больницу положили… Мне столько всего нужно сделать…
— Ладно, приеду, — уже спокойнее ответил он.
Через полчаса он звонил в дверь. Анютка, хоть и обиженная на бабушку, обрадовалась отцу.
— Как жизнь? — он сел рядом. — Школа не надоела?
— Нет… Маму в больницу увезли, а бабушка не хочет туда ехать! — пожаловалась она.
— Значит, пока нельзя её навещать. А я предлагаю сходить в парк, мороженое купить, может, в кино…
— Правда?! — глаза девочки загорелись.
Мария молча собрала вещи. Перед уходом сунула Олегу сумку. Они ушли, а она поехала в больницу.
Хлопоты с похоронами окончательно вымотали её. К вечеру она едва стояла на ногах. Да ещё сердце прихватило. «Только бы выдержать…» — сжимая кулаки, пила таблетки.
После похорон позвонил Олег:
— Когда привезти Анютку?
— Уже надоела? — хотелось бросить с яростью, но получилось жалко.
— Она домой просится. Приедем. Мне поговорить с тобой нужно.
Сердце сжалось. «Что ещё?» Заставила себя встать. Поставила чайник, достала из холодильника закуски, оставшиеся с поминок, поставила на стол недопитую бутылку. Пусть помянет, всё-таки муж.
Увидев Анютку, заплакала — так соскучилась. Девочка прижалась к ней.
— Пойдём, блинов испекла, кисель сварила.
Олег сразу налил себе полную стопку. Хотел сказать тост, но Мария резко подняла взгляд — он замолчал. Опрокинул водку.
— Анютка, иди в комнату, — попросила бабушка.
Когда дверь закрылась, Мария устало спросила:
— Ну, что хотел сказать?
— Не смотри на меня так, Мария Семёновна. Я о хорошем.
— От тебя только плохого и ждать.
— Не своди счёты. Твоя дочь тоже не ангелом была.
— Заткнись, — прошипела Мария. — Говори дело.
— Ладно. — Он снова выпил. — Анютка мала, а ты стара. Коль узнают, что мать умерла — девочку у тебя отберут.
— Ты что, угрожаешь?!
— Я отец. А ты…
— Квартиру хочешь. — Мария поняла всё.
— Мы можем договориться.
Она тяжело дышала, открыла форточку.
— Убирайся.
— Ты пожалеешь.
После его ухода Мария не спала всю ночь. «Что делать?» Утром зашла к соседу, бывшему полицейскому.
— Помоги, Петрович…
Тот подумал и кивнул:
— Позови его. Я зайду «случайно».
Через три дня Олег вернуНа следующий день Петрович принес запись разговора, где Олег сам признавался в своих планах, и после этого он больше никогда не появлялся в их жизни, а Мария и Аня жили спокойно, зная, что худшее уже позади.