«Это не его ребёнок!» — вопила свекровь. А потом он пришёл с кольцом… Слишком поздно.
Тот вечер навсегда врезался в память. До сих пор холодеет внутри, как вспомню. Готовилась, будто к самому важному дню: свечи, лёгкая закуска, его любимая форель в сливочном соусе, бутылка шампанского. И главное — новость, которая перевернёт всё.
Мне едва исполнилось девятнадцать. Жила с Алексеем в Нижнем Новгороде, в скромной однушке на окраине. Встречались почти год. Он осыпал меня ромашками, шептал, что я — его судьба, клялся, что никогда не оставит. Я верила. Строили планы — наивные, юные, когда кажется, что любовь спасёт от всего.
И вот произношу:
— Лёш, ты скоро станешь отцом…
Он остолбенел. Лицо исказилось.
— Чего?!
— Я беременна, — прошептала, всё ещё ждала, что в его глазах вспыхнет радость.
Но в ответ — рёв. Грубый, звериный.
— Ты что, одурела?! Это не мой! На хрен такие сюрпризы! Убирайся к чёрту!
Хлопнул дверью. И растворился.
Звонила — молчал. Потом меня вовсе заблокировал. Было плохо до тошноты, страшно до дрожи. Но хуже всего — боль. Человек, с которым хотела делить жизнь, вмиг стал чужим.
Попыталась достучаться до его матери. Татьяна Ивановна встретила на пороге своей квартиры в Дзержинске. Даже не впустила — стояла в засаленном халате, губы поджаты, взгляд ледяной.
— Пошла вон, — прошипела. — Не позорь мою семью. Этот ребёнок — не от Алёши! Хочешь на шею сесть? У моего сына жизнь иная, не будет он за твои грехи отвечать!
Стояла в подъезде, а сердце будто ножом резали. Ни капли жалости, ни слова поддержки. Только злоба.
Но даже тогда мысль избавиться от малыша не возникла. Он уже жил во мне. Был частью меня. Чистый, безгрешный. Разве он виноват в подлости взрослых?
Прошло три года. Родила. Сына назвала Мишей. И теперь, когда он просыпается, тянет ко мне ручки и смеётся, благодарю небо, что выстояла. Да, было нелегко. Работала на трёх работах, стирала в тазике, ела одну гречку. Но Миша — моё счастье. Моя жизнь.
А несколько дней назад… раздался стук в дверь. На пороге — Алёша. Тот самый, но уже другой: глаза потухшие, щёки впалые.
— Можно? — глухо спросил.
Рассказал, что попал в аварию. Выжил, но… детей теперь не будет. Врачи поставили крест. Невеста бросила, не смогла смириться. И тут он вспомнил про меня. Про сына. Про то, как «потерял всё».
— Хочу быть с вами, — давился словами. — Оформим брак. Буду растить Мишу. Исправлюсь.
Смотрела на него и слышала в голове тот самый хлопок двери, который когда-то разорвал нашу жизнь. Видела его лицо — перекошенное от злости в тот вечер. Вспоминала, как ночами гладила живот и молилась, чтобы малыш родился крепким. Как рыдала в подушку, когда Миша впервые прошептал «мама». И просто… закрыла дверь. Без слов. Без слёз. Потому что всё уже было сказано.
Теперь его звонки остаются без ответа.
Кто-то скажет — надо прощать. Дать второй шанс. Но у меня есть сын. И он заслуживает отца, который любил бы его с первой минуты. А не того, кто приполз, когда других путей не осталось.
А вы как думаете — права ли я, оставив его за порогом?