Родная, единственная
Мелкий осенний дождь хлестал по лицу, забиваясь за воротник. Анна шла, мечтая поскорее добраться до своего хрущёвского гнёздышка. В голове стояла муть, мысли путались, как нитки в старом клубке. Обходя огромную лужу у подъезда, она чуть не поскользнулась на скользких плитках. «Пора бросать эти каблуки — не девица уже», — подумала она, хватаясь за мокрый периметр.
Вот и родная пятиэтка. Анна набрала код на ржавой двери. В нос ударило сухое тепло от раскалённых батарей — весна на дворе, а в подъезде по-прежнему топят как в Сибири. Лифт с скрипом поднял её на предпоследний этаж. «Что-то я совсем раскисла, — подумала она, прислонясь к стенке. — Может, грипп начинается?»
В прихожей она плюхнулась на старый пуфик, прислонилась к стене и закрыла глаза. «Дома…» — выдохнула она и провалилась в тёмную тишину.
— Мам, ты чего в темноте? Тебе плохо?
Голос Вовки заставил её вздрогнуть, но открывать глаза не смогла.
— Нет, сынок, просто умаялась, — прошептала она, будто язык стал ватным.
Чувствовала, что сын смотрит на неё. Анна с трудом разлепила веки, но Вовки рядом не было — только свет в кухне. Она скинула туфли, пошевелила распухшими пальцами и встала. Мир тут же поплыл перед глазами.
— Мам! — Вовка подхватил её, не дав упасть.
— Голова закружилась…
Сын довёл её до дивана. Анна откинулась на подушку и вытянула ноги. «Какое блаженство…» Глаза сами закрылись, но через мгновение она дёрнулась, будто выныривая из воды, и встретила встревоженный взгляд Вовки.
— Мам, ты точно в порядке?
Она кивнула и попросила чаю. Вовка неохотно поплёлся на кухню.
А Анна вспомнила, как на работе очнулась на полу. Не помнила, как упала. Тогда тоже списала на усталость. «Чувствую себя развалиной, а мне всего сорок. Может, правда, заболела? Завтра схожу в поликлинику».
— Ты бледная. Температура есть? — Вовка поставил перед ней кружку с горячим чаем.
Анна попыталась улыбнуться.
— Просто дождь, сынок, давление прыгает. — Она сделала глоток. — Ты поел?
— Да, мам. Мне ещё уроки доделать.
— Иди, всё хорошо.
Потом она переоделась в старый халат и заглянула к сыну. Вовка сидел, уткнувшись в учебник. Сердце сжалось. Самый родной. Единственный.
*
— Доктор, что со мной? Может, витаминов попить? — На следующий день Анна сидела в кабинете участкового.
Выспалась, а чувствовала себя будто после ночной смены.
— Сейчас разберёмся. Вот направление на анализы и МРТ. Быстро всё сделаешь — сразу ко мне. В роду у тебя онкология была? Инсульты?
— Отец умер от рака, мать — от инсульта. То есть… у меня… — Голос её дрогнул. — У меня сын, ему пятнадцать. Кроме меня никого. Я не могу…
— Не накручивай себя раньше времени. Предрасположенность — не приговор. Даю больничный, обследуйся спокойно.
— Мам, что сказал врач? — Вовка влетел домой после школы, а Анна уже варила борщ.
— Ничего особенного. Завтра на обследование.
Она смотрела, как он ест. «Совсем взрослый. А если у меня… рак? Нельзя даже думать».
— Мам, ты опять в облаках?
— Задумалась.
Ночью не спалось. Вспомнилось, как родители умерли один за другим, когда она училась в педе. Тогда же встретила Сергея. Он приехал из Владимира, жил в общаге. Быстро съехались.
Когда забеременела, Сергей обрадовался, предложил расписаться. Свадьбу не гуляли — родителей у неё не было, а его мать жила далеко.
Конечно, ругались. Никто не подсказывал, как жить. Анна терпела, когда Сергей задерживался после работы. Но когда Вовке было два года, муж заявил, что уходит к другой…
Как она рыдала, хваталась за него! Он оттолкнул её и ушёл. Анна сдала сына в сад и вышла на работу. Денег не хватало. Один раз позвонила бывшему, когда Вовка серьёзно заболел. Сергей перевёл пять тысяч и спросил, куда она девает алименты.
Когда Вовка подрос, спросил про отца. Анна рассказала правду. Позже сын признался, что караулил отца у офиса. Но тот шёл под руку с длинноногой красоткой и даже не заметил его.
Вовка страдал, что отец променял их на другую. Спросил, почему мама не красится, не одевается модно. Как объяснить, что денег едва хватало на самое необходимое?
Потом стал грубить, огрызаться. В карманах находила сигареты. Позвонила Сергею — попросила поговорить с сыном. Он ответил, что у него новая семья, ребёнок, и повесил трубку.
Но вот уже год Вовка увлёкся гитарой, сидит дома, учит аккорды. Казалось, худшее позади. А теперь эти обмороки… «Господи, за что? Я не могу его оставить одного…»
Анна сидела в больнице, глядя на других пациентов с потухшими глазами. «Неужели я тоже так выгляжу?»
— Женщина, ваша очередь. Или передумали?
Она вошла в кабинет. Руки дрожали так, что сумка выскользнула из пальцев.
— Хорошего мало. Опухоль мозга. Небольшая, поверхностная. Это пока единственный плюс.
— Рак? — голос её не дрогнул.
Всегда думала: как люди живут после такого? А теперь сидит, слушает, и мир не рухнул.
— Нужна операция. По квоте сделаем бесплатно.
— Повезло, — усмехнулась Анна.
— Именно. На квоту очередь. Завтра могут отдать другому. Ложись сейчас.
— У меня сын… Ему пятнадцать…
— А ты можешь не дожить до его совершеннолетия.
Она поехала. Позвонила Вовке из больницы, попросила вещи. Сын примчался через час.
Анна старалась улыбаться, не думать, что видит его в последний раз. Вовка тоже держался, говорил, что справится.
Дома на него накатила тоска. Он набрал номер отца, который когда-то стырил из маминого телефона.
— Пап, это Вовка… Маму в больницу положили. ЗавтраОн услышал, как отец неуверенно пробормотал что-то о занятости, но для Вовки это уже не имело значения — в его сердце теперь была только мама, и он знал, что больше никогда не позволит никому её обидеть.