**Дневник. Запись от 12 октября**
Иногда мне кажется, что мой сын ускользает. Не в буквальном смысле — он всё так же рядом, но его душа словно замерзает. Он тускнеет, слабеет, перестаёт быть тем, кем был. И всё из-за той, с кем делит жизнь. Из-за женщины, которая сначала казалась опорой, а теперь — я даже не подберу слова, чтобы не разрыдаться прямо сейчас.
Арсений женился несколько лет назад. К тому времени он уже состоялся: стабильная работа, карьера, должность начальника отдела в крупной транспортной компании в Нижнем Новгороде. После развода с первой женой я надеялась, что ко второй он подойдёт осознанно. Но с Лидой всё вышло стремительно. Она владела парой салонов красоты, всегда собранная, без лишних эмоций. Я не вмешивалась — главное, чтобы ему было хорошо.
До свадьбы Лида пожила у нас. Я тогда отметила: девушка строгая, не болтливая, в доме чистота. Арсений сиял от счастья, уверял, что нашёл свою судьбу. Свадьба прошла скромно, но душевно. Потом они переехали в свою квартиру.
Через пару месяцев Лида вдруг заявила, что «пора рожать». Возраст поджимает. Беременность не наступала, пока она не улетела с подругой в Турцию. Вернулась — и объявила: «Я в положении». Арсений обрадовался, а у меня ёкнуло сердце. Но промолчала.
Беременность давалась тяжело. Лида то кричала, то рыдала, злилась на каждого. Арсений звонил, спрашивал, нормально ли это. Я утешала: гормоны, скоро пройдёт. Думала, после родов всё наладится.
Но стало только хуже. На выписке из роддома Арсений подарил ей роскошные розы. Она молча выбросила их в мусорку прямо у дверей. Я взглянула на сына — он стоял, ссутулившись, будто его ударили. Мне хотелось обнять его или закричать от ярости.
Потом она стала скидывать мне внука, уходя «по делам». Я приезжала, сидела с малышом. В её доме — идеальный порядок: график кормлений, сна, прогулок. Но от неё — ни тепла, ни благодарности. Только холод и раздражение. Я чувствовала себя лишней. Хотя делала всё, что могла.
Прошло два года. Ничего не изменилось. Арсений стал другим. Усталый, поникший, будто выгоревший. Пыталась говорить — отмахивался, но однажды признался: «Не знаю, как дальше. Ей всегда что-то не так». Он пытался обсуждать, спрашивал, чем помочь. В ответ — скандалы, угрозы: «Уеду к родителям, заберу ребёнка, и тебе его не видать».
Потом начался кошмар. Лида запретила ему ездить в командировки. «Я не нянька, твой ребёнок — сам с ним сиди». Арсений ушёл с руководящей должности, перешёл на фриланс, и зарплата рухнула вдвое. Она тут же стала попрекать: «Теперь ты никто», «на моей шее висишь». Хотя он ради неё на всё пошёл.
Месяц назад он заболел. Грипп, температура под сорок. Я предложила забрать внука, чтобы не заразился. Лида отказалась. Я приехала сама — и обомлела. Арсений, весь в поту, с красными глазами, мыл полы и посуду. А она лежала на диване с телефоном и буркнула: «А что, ему лежать положено? Я и с температурой на ногах была».
Я села на кухне и заплакала. Мой сын — умный, добрый, сильный — превратился в тень. Она ломает его, выжимает досуха. А он терпит. Говорить с ним — бесполезно. Говорить с ней — всё равно что стенке жаловаться. Боюсь, однажды он просто не выдержит. И тогда я потеряю его навсегда.