Свекровь и невестка
Таня Фёдоровна возвращалась домой не торопясь. Вставив ключ в замок, она вдруг услышала в квартире чужие голоса. Сняв туфли, на цыпочках прошла на кухню.
То, что открылось её глазам, лишило её дара речи.
За столом смеялись три молодые девушки. Посередине, словно хозяйка, восседала её невестка — Галя. На плите булькала кастрюля, а по всей квартире витал аромат свежего борща. Того самого, что Таня Фёдоровна сварила с утра на ужин.
— Это ещё что за безобразие?! — резко бросила она, и кухня мгновенно замерла.
Галя подняла голову и слащаво улыбнулась:
— Мамочка, подружки зашли поболтать. Я их угостила. Борщ получился — пальчики оближешь!
Таня Фёдоровна молча окинула взглядом стол. В тарелках гостей — её ужин, почти съеденный. На столе — лучший сервиз. Исчезли даже фрукты, купленные на праздник.
Галя жила в их семье уже два года. Сын Вадим влюбился как мальчишка, и свадьбу сыграли быстро. Сначала снимали угол, но когда хозяйка внезапно решила продать квартиру, оказались на улице.
— Мам, пусти нас хоть ненадолго, — умолял Вадим. — Мы быстро найдём жильё.
Таня пустила, но сразу обозначила правила. И с первых же дней поняла — спокойной жизни не видать. Галя была наглой, грубила в ответ и каждый день находила, как её вывести из себя.
Сначала — крошки на столе. Потом — разбросанные вещи. Затем — хлопанье дверьми.
— Почему вас выгнали? — спросила как-то Таня, не сдержавшись.
— Квартиру продали, — отрезала невестка.
— Не верю. Обычно дают срок, а вас выставили за день. Наверное, с хозяйкой ты тоже так разговаривала?
Галя фыркнула, сунула в уши наушники и отвернулась.
Наутро Таня собрала крошки со стола и демонстративно высыпала их на кровкину постель. Девчонка взвилась, завела истерику. Скандал вышел знатный.
Вечером вернулся Вадим. Выслушал мать и лишь спросил:
— И всё из-за крошек?
— Из-за хамства! — вспыхнула Таня. — Или живёте по моим правилам, или вон!
Сын пообещал поговорить. Пару дней Галя вела себя тише воды, но вскоре всё вернулось на круги своя. А потом — резкая перемена. Убиралась, молчала, даже кисель сварила.
Таня насторожилась. И не зря. Через неделю сын объявил:
— Мам, ты станешь бабушкой.
Вместо радости — ком в горле. Ребёнок — а жилья нет. Да ещё и невестка, с которой не сойтись характерами.
— Теперь понятно, откуда такая прыть! Ты её уговорил! — выкрикнула она. — Но это ничего не меняет. Здесь вам жить не позволю. Я ещё не на покое.
Сын промолчал. А на следующий день, едва Таня ушла в гости, Галя позвала подруг. Приготовленный ею борщ разлили по тарелкам.
Но свекровь вернулась раньше и застала пиршество.
— Это мой дом, не трактир. Марш отсюда! — резко сказала она. — А ты, Галя, собирай чемодан.
Невестка вышла, не сказав ни слова. Вечером пришёл Вадим. Увидев женины вещи у двери, молча собрал свои.
— Если уйдёшь — назад не возвращайся, — бросила Таня.
Он ушёл. Полгода мать с сыном не разговаривали. Потом Таня Фёдоровна решилась позвонить. Встретились в столовой. С Галей она больше не общалась.
Бабушкой она стала, но на расстоянии. И если о чём и жалела, так только о том, что когда-то пустила невестку в дом. Потому что уважение — не дарят вместе с животом. Оно либо есть, либо его нет.