Дочь для себя
Варя переступила порог квартиры и замерла, прислушиваясь. Стремительно сбросила пальто, туфли и, не раздумывая, шагнула в комнату матери.
Та лежала на кровати поверх одеяла. Глаза закрыты, руки сложены на груди — словно усопшая.
— Мама! — Варя вскрикнула от испуга.
— Чего орёшь? — мать медленно приоткрыла веки.
— Ты меня напугала. Лежишь, как… — Варя запнулась.
— Только и ждёшь, когда я умру. Ничего, скоро избавлюсь от тебя, — буркнула женщина. — Почему так поздно?
— Мам, ну зачем так? Я правда испугалась. Зашла в магазин после работы. Всего на пятнадцать минут задержалась, — оправдывалась Варя. — Тебе что-нибудь нужно? Пойду ужин готовить.
Мать болела вечно — сколько Варя себя помнила. В поликлинику ходила, как на службу. Возвращалась и ворчала, что врачи — бездельники, зря только деньги платят. Ни лечить не умеют, ни диагноз поставить.
Родила она Варю поздно, в сорок. «Для себя», как говорится. Отца у девушки не было. Мать пресекала любые расспросы о нём. Когда Варя подросла, она перерыла все семейные альбомы — их было всего два, — но ни одного мужского лица не нашла.
— Сожгла. Зачем хранить фото предателя? — ответила мать на вопрос дочери. — Ты, дочка, мужчинам не верь. Держись от них подальше.
В походы или экскурсии дольше, чем на день, мать Варю не отпускала.
— Денег и так нет. Вырастешь — везде побываешь. А если мне станет плохо, а тебя рядом не будет? Умру — и останешься одна на всём белом свете, — приговаривала она.
При малейшем стрессе мать хваталась за сердце. Варя каждый раз пугалась и приступов, и разговоров о смерти, бросалась за таблетками. Она давно знала, где что лежит: что от давления, что от нервов. Потему с детства мечтала стать врачом и вылечить мать.
Но в их городе меда не было. О переезде в другой город не могло быть и речи. Кто останется с матерью? Жили они скромно, а теперь, на пенсии, и вовсе едва сводили концы с концами. После школы Варя пошла работать.
Недалеко от дома располагалась нотариальная контора. Объявлений на двери не висело. Варя зашла наугад — авось, найдётся работа. Оказалось, она появилась как нельзя кстати.
В конторе трудились несколько человек. На ресепшене сидела беременная девушка. Она записывала клиентов, отвечала на звонки, разгребала бумаги. А после работы мыла полы и выносила мусор — по совместительству была уборщицей.
Девушка давно просила начальницу нанять уборщицу, но та тянула. «Уйдёт в декрет — найдём замену. Зачем лишние расходы?» Варя подошла идеально. Скромная, воспитанная — её взяли без раздумий.
Мыть полы приходилось не только вечером, но и днём, если на улице было грязно. В остальное время Варя помогала с бумагами: раскладывала документы по папкам, делала копии, провожала клиентов. Девушка-секретарь научила её работать на компьютере.
Когда та ушла в декрет, искать замену не стали. Варя уже вникла в дела и справлялась отлично. Теперь получала двойную зарплату — и была безмерно счастлива.
Ещё в школе Варя симпатизировала мальчику из соседнего дома. Они вместе ходили из школы, пару раз он звал её в кино. Тогда мать и предупредила дочь: «С парнями — как на минном поле. Всем им одно надо. Добьётся своего — и сбежит. Останешься одна, как я с тобой».
— Папа тебя тоже обманул? Поэтому ты сожгла его фото? — догадалась Варя.
Мать смутилась, но быстро взяла себя в руки.
— Нет, с твоим отцом всё иначе было. Мы любили друг друга, поженились, потом ты родилась. Но он всё равно ушёл — нашёл моложе и красивее. Все мужики — предатели. Не верь никому, — повторила она.
О том, что родила «для себя», мать, конечно, умолчала.
После школы парень поступил в институт. Теперь они виделись редко. А однажды Варя заметила его с другой. Он отвел взгляд, сделал вид, что не знает её. «Все они предатели», — вспомнила Варя слова матери.
Молодые клиенты пытались заигрывать с симпатичной секретаршей. Но она всем отказывала. Да и мать вечно болела — то давление, то поясница, то суставы. В последнее время всё чаще «прихватывало» сердце. После работы Варя мчалась домой.
Стоило на горизонте появиться ухажёру, как мать звонила: «Приходи, мне плохо». Будто чувствовала. Варя бросалась домой, вызывала «скорую». Ничего серьёзного не было — врач делал укол и уезжал. Но ухажёр исчезал.
Так пролетела молодость, а мать всё «болела», всё реже вставала с кровати, перестала выходить на улицу. Мужчины потеряли к Варе интерес. Одевалась она скромно, волосы собирала в незаметный пучок. Без косметики, на фоне ухоженных коллег, выглядела серой мышкой.
Очередной вызов «скорой». Врач, померив давление, отвела Варю в сторону:
— Не моё дело, но ваша мать вами манипулирует. Ничего критичного у неё нет. Суставы болят у всех в её возрасте, давление — вообще завидное. Вам нужно твёрдость проявить и начать свою жизнь.
— Что вы такое говорите? — возмутилась Варя.
— Я к вам уже не в первый раз приезжаю. Здоровье вашей матери соответствует возрасту. Она вполне может себя обслуживать. Вы не обязаны жить ради неё. Вам давно пора замуж, детей заводить. А для матери наймите сиделку.
Варя обиделась, но позже задумалась. Она и правда ничего не видела, ни с кем не была, кроме того мальчика из детства. А ей уже за тридцать. Неужели мать всё это время притворялась?
Как-то в гололёд Варя поскользнулась у подъезда. Кто-то подхватил её. Обернулась — молодой мужчина.
— Спасибо, — прошептала она.
— Давайте провожу, — он взял у неё сумку.
— Откуда вы знаете, где я живу? — удивилась Варя.
— Я о вас много слышал. Тётя вас нахваливает.
— Какая тётя?
— Анна Степановна с пятого этажа.
— А, знаю. Вы к ней приехали? Я вас раньше не видела.
— Да, погостить. Родителей похорониВаря взглянула на него — и вдруг поняла, что больше не хочет быть тенью матери, а готова наконец сделать шаг в свою жизнь.