Мы с мужем отказывали себе во всём, лишь бы дочкам жилось хорошо. Разве я заслужила такое холодное отношение от родных детей?
Когда наши девочки выросли, мы с покойным мужем Николаем впервые подумали: теперь-то вздохнём свободнее. Но облегчения не наступило — одна забота сменилась другой. Всё их детство прошло в лишениях. Работали мы на заводе: я — фасовщицей, он — слесарем. Денег хватало лишь на самое необходимое.
Я помню, как радовалась, когда удавалось купить им платья получше, чтобы не краснели перед одноклассницами. Мы не отдыхали, не покупали новую мебель, донашивали старую обувь — лишь бы у них было всё, как у людей. Они учились в простой школе, но всегда выглядели нарядно. И мы этим гордились. Я верила, что однажды они поймут, сколько мы для них сделали.
Когда Лена и Даша поступили в институт, расходы выросли. Нужно было платить за общагу, собирать им передачи. Мы снова экономили на всём. Я копила каждую копейку, чтобы отправить им посылку. Мы с Николаем жили одной мыслью — лишь бы им было хорошо.
Дочки быстро вышли замуж, а вскоре обе объявили, что ждут детей. Сначала я плакала от счастья, а потом — от тревоги. Кто будет сидеть с малышами, когда они выйдут на работу? Девчонки хором сказали: «Рановато в садик, мам, помоги!»
Я к тому времени уже пенсионерка, но подрабатывала уборщицей в поликлинике. Посовещались с мужем — он сказал, что будет трудиться дальше, а я займусь внуками. Так началась новая жизнь: кашки, пелёнки, бессонные ночи, мультики — всё сначала.
Прошли годы. Зятья раскрутили свой бизнес, деньги пошли. Мы радовались — семья крепнет. А то, что нам иногда приходилось подкидывать им на продукты — ну что ж, мы привыкли.
Потом случилось страшное. Мой Коля ушёл на работу и не вернулся. Инфаркт. Прямо у проходной. Врачи не успели. Мой камень, моя опора — и вот его нет. Мы прожили вместе 40 лет. Без него мир потускнел.
Дочери, конечно, поплакали. Побыли со мной на похоронах. А потом забрали детей и сказали:
— Мам, спасибо, теперь мы сами справимся, отдохни.
Я осталась одна. В квартире — гробовая тишина. Ни звонкого смеха внуков, ни голоса Коли. И я поняла: на одну пенсию не выжить. Квартплата, лекарства, еда — всё дорожает. На таблетки уже не хватало. Я терпела, но однажды, когда они заглянули, не выдержала:
— Девочки, если бы немного помогли с ЖКХ, я бы лекарства купила…
Старшая сразу отрезала:
— Мам, у нас самих дети, кредиты!
Младшая молча уткнулась в телефон. А потом они и вовсе перестали приезжать. Перестали звонить. Будто я совершила преступление, попросив о помощи.
И вот сижу, думаю: неужели я этого заслужила? Неужели можно так легко забыть тех, кто всю жизнь отдал? Неужели моя старость — это нищета, болезни и одиночество?
Я всё ещё надеюсь, что они одумаются. Но каждый день без весточки — как нож в сердце. Неужели ради этого мы жили, недоедали, отказывали себе во всём? Где же благодарность, где любовь?
Жизнь порой жестоко учит: отдавая всё детям, не стоит ждать, что они поймут. Но разве это значит, что не нужно любить?