Он выгнал мать, когда узнал, кому достанется квартира. Почему сын решил вернуть мать сестре, которая отвернулась от неё в трудный час
Порой кажется, что любовь детей к матери — это незыблемая правда, крепкая, как дуб. Но приходит день — и дуб ломается под тяжестью обстоятельств, алчности и ледяного безразличия. Так произошло в семье Татьяны и Дмитрия, где всё началось с болезни, а закончилось ножом в спину.
Когда Марии Семёновне — их старенькой матери — стало плохо, первыми, к кому она обратилась, были её дети. Старшая дочь Татьяна, несмотря на хорошую работу и взрослого сына, сразу отказалась брать мать к себе. Мол, однокомнатная хрущёвка, теснота, дел по горло, да и она “не потянет такую ношу”.
Тогда Дмитрий, младший сын, не раздумывая, забрал мать в свою трёхкомнатную квартиру в Мытищах. Его жена — Надя — не спорила, даже помогала. Сначала было тяжело: Мария Семёновна лежала, не говорила, требовала круглосуточного ухода. Дмитрий предложил сестре скинуться на сиделку, но Татьяна наотрез отказалась — ипотека, кредиты, сын в институте.
— Дима, пойми, мне просто нечем помочь, — пробормотала она.
Выручила Надя. Она уволилась с работы и взяла на себя всё: кормила с ложки, мыла, колола уколы. Благодаря её заботе Мария Семёновна постепенно окрепла — снова заговорила, начала ходить, даже помогала по дому. И когда пришло время возвращаться — неожиданно попросила:
— Димка, позволь остаться у вас. Здесь мне хорошо, и внучата рядом, и вы с Надей — как родные.
Дмитрий с женой переглянулись и согласились. Пустовавшая мамина “двушка” в центре осталась нетронутой — продавать её она не спешила. Всё могло бы продолжаться мирно… пока Дмитрий случайно не подслушал её разговор с Татьяной.
— Дочка, я решила. Продам квартиру, закрою твою ипотеку. Ты с Андрюшкой заслужили покой. А на сдачу, глядишь, и дачку прикупим — для вас.
Эти слова будто обожгли Дмитрия. Он не верил своим ушам. Та, что три года не подошла к матери, получит всё? А они? Их жертвы? Где справедливость?
— Мам, ты же знаешь, сколько мы в тебя вложили? Сколько ночей Надя не спала? А ты — сестре, которая даже на сиделку не скинулась? — спросил он вечером.
Но Мария Семёновна лишь махнула рукой:
— Димочка, у Тани сложнее, а вы с Надей — крепкие, справитесь…
Этого было достаточно. В ту же ночь Дмитрий молча собрал мамины вещи и отвёз их к Татьяне. Проставил сумки у порога, позвонил и ушёл.
— Хочешь наследство — получай и заботу, — сухо написал он сестре.
Утром Надя тихо плакала на кухне. Но, в отличие от мужа, не злилась — ей просто было больно. Три года отданной жизни, три года заботы — и в ответ лишь холодный расчёт.
Дмитрий не оправдывается: да, поступил жёстко. Но если в материнском сердце нет справедливости — может, она отыщется в дочерних слезах? Он спрашивал себя: должен ли сын быть вечным скалой, если его добро топчут ногами?
Иногда дети любят искренне. До тех пор, пока не узнают, кому достанется квартира.