**Дневник Анны Сергеевны**
Сегодня позвонила дочь Татьяна голос дрожал, телефон чуть не выпал из рук. «Мама, ты видела, что Саша написал? Нет, не о себе, о тебе! Твой Сашенька! В соцсетях выложил!»
Я медленно опустилась на кухонный стул, крепче прижала трубку к уху. В животе сковало так же, как в тот день, когда врачи сказали про папин диагноз. Только теперь было хуже.
Что он написал, Танюша? прошептала я, хотя догадывалась: ничего хорошего.
Да там… целый роман! О том, какая ты мать! Что душила его заботой, не давала дышать! Что из-за тебя у него с Катей не сложилось! Мам, я даже дочитать не могу комменты кошмарные!
Я закрыла глаза. Кухня потемнела, только холодильник гудел, как всегда. На столе остывала гречка Саша так и не пришёл ужинать, хотя я жарила котлеты, как он любит.
Мам, ты слушаешь? встревожилась Таня.
Слушаю. А в комментариях что?
Не повторю. Лучше не читай, ладно? Сердце побереги. Я сейчас приеду?
Не надо, дочка. Поздно, детей укладывать пора. Я… сама разберусь.
Отложив трубку, я замерла. За окном октябрьский вечер, во дворе зажглись фонари. Кто-то плачет, хлопает подъездная дверь. Обычная жизнь, а внутри будто земля ушла из-под ног.
Саша вернулся ближе к полуночи, пахло пивом. Я ждала в прихожей, смотрела, как он снимает ботинки, не глядя на меня.
Ужинать будешь?
Не хочу. Куртку повесил на крючок, всё ещё отворачивался.
Сашенька…
Что? резко обернулся. В глазах что-то новое: злость? Стыд?
Зачем ты это написал?
Он вздохнул, потер переносицу. Я вдруг заметила: он постарел. Ему уже тридцать три, а мне всё кажется вот-вот прибежит из школы, будет рассказывать про драки и двойки.
Мам, я не хотел тебя обидеть. Просто… сейчас тяжёло. С Катей расстались, на работе завал. А психолог сказал надо проработать детские травмы.
Травмы? Я прислонилась к стене. Какие травмы, Саша?
Ну ты же сама… Помнишь, как в универе звонила каждый день? «Пообедал? Шапку надел?» А потом договорилась с соседкой по общаге, чтобы за мной следила?
Я помнила ту соседку, Надю. Добрая девочка, из села. Я её пирожками кормила, просила Сашку проконтролировать вечно забывал поесть. Разве это плохо?
А помнишь, он зашёл в комнату, как каждые выходные приезжала? Суп в банках привозила, бельё стирала? Ребята ржали.
Хотела помочь. У меня ведь только вы с Таней. После папы…
Вот! вспыхнул он. Ты на нас всю любовь вылила! Мы задыхались! Таня хоть замуж сбежала, а я…
А ты что? Я тебе мешала?
Саша плюхнулся на диван, голову в руки.
Мам, ты не понимаешь. Ты ничего не запрещала. Но ты везде была! Моих девушек кормила, опекала они чувствовали себя лишними. Зачем им я, если у меня мама, которая всё решит?
Катя тоже так думала?
Катя… он вздохнул. Сказала, что я взрослый ребёнок. В тридцать три с мамой живу. Что пора бы уже научиться жить самому.
Я вышла на кухню, включила чайник. Руки дрожали еле поставила кружки. Саша шёл за мной, остановился в дверях.
Мам, я не хотел тебя ранить. Но мне надо было выговориться. В интернете легче люди советуют…
И что советуют? не оборачиваясь, спросила я.
Кто-то говорит съезжай. Кто-то границы ставь. У многих так же.
Я разливала чай, вспоминала, как двадцать лет назад на этой же кухне заваривала его для папы после химии. Как он держал меня за руку, шептал: «Ань, обещай, что детей в обиду не дашь».
Мам, ты плачешь?
Я и не заметила. Вытерла слёзы рукавом.
Саша, может, ты и прав. Я… боялась. После папы боялась вас потерять. Не справиться.
Он неловко обнял меня.
Мам, ты справилась. Но теперь мне надо научиться быть взрослым.
Значит, съедешь?
Не знаю. Надо подумать.
Мы пили чай молча. Я смотрела на сына, представляла квартиру без него. Никого не будить, не спрашивать «Когда вернёшься?». Страшно. Но и… легко.
Таня что сказала? спросил он.
Расстроилась. Хотела мчаться защищать.
Ну да