**Дневник.**
Было холодно и ветрено. Алиса бежала из школы, торопясь согреться. Дыхание застывало на шарфе, ресницах и выбившихся из-под шапки волосах серебристыми кристалликами. Сейчас она окажется дома, выпьет чаю с лимоном, закутается в плед…
Мысль о тепле заставила ускорить шаг. Вот и подъезд. Алиса рванула дверь и едва не сбила соседку — тётю Галину, низенькую, дородную женщину. Ту самую, что вечно разглядывала её щелочками глаз, будто высматривая что-то.
— Тише, стрекоза! Чуть не сбила! — буркнула та, уставившись на Алису.
— Простите, — пробормотала девочка.
Тётя Галя не двигалась с места, загораживая проход.
— Вот никак не пойму, на кого ты похожа. Отец — брюнет, мать — голубоглазая, а ты… Да и ростом не вышла.
— Ну и что? — Алиса насупилась. — Разве дети обязаны быть копией родителей?
Она не хотела грубить, но не знала, как пройти мимо этой женщины. Взгляд соседки был неприятным, колючим, и Алиса почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Не обязаны, — вздохнула та. — Но я в этом доме с самого начала. Видела, как твоя мать росла. Вот вышла замуж, а через два года — ты.
Алиса топталась на месте, не понимая, к чему та клонит.
— Принесла из роддома… Да вот только беременной я её не видела. Так и думай, почему не похожа. — Соседка наконец посторонилась.
Алиса поднялась на две ступеньки и замерла, когда сзади хлопнула дверь. Внезапная мысль ударила в виски. Лицо вспыхнуло, пальцы стали ледяными. «Нет, она просто злая. Одинокая, вот и сплетничает. Не видела — ничего не значит!» Но тревога уже впилась в сердце когтями.
Медленно поднявшись на третий этаж, она вошла в квартиру, схватила альбом и уткнулась в фотографии. Вот она в кружевном конверте, вот делает первые шаги, вот — первоклассница с огромным букетом… А рядом — мама и папа, улыбаются.
Ключ щёлкнул в замке.
— Алиса, что в темноте сидишь? — Отец включил свет.
— Что случилось? Плакала? — Он сел рядом, взял альбом.
— Пап… Я вам неродная?
Глаза отца метнулись в сторону. Он не ответил.
— Всё понятно! — Алиса сорвалась с дивана, натянула сапоги, схватила шубу.
— Постой! Я объясню…
Но она уже выбежала, хлопнув дверью так, что осыпалась штукатурка.
«Он не смог посмотреть мне в глаза…»
Улица обожгла лицо холодом. Шарф остался дома, варежек тоже нет. Она свернула во двор, рухнула на лавочку и зарыдала.
— Чего ревёшь? — Над ней склонился Слава из десятого «Б».
— Пошли ко мне, расскажешь.
— Нет…
— Пойдём, дура, замёрзнешь. Родители в театре, чай попьём.
Его квартира была просторнее ихней. Слава сунул ей мамины тапки, накинул свитер. Чайник закипел, тосты подрумянились…
— Алиса, да? Что случилось?
Она рассказала.
— И из-за этого сбежала? — он усмехнулся. — Тебе легко. У тебя есть родители.
— Они не настоящие!
— Бьют? Пьют?
— Нет…
— Так какая разница? Они тебя вырастили.
Он встал, засунул руки в карманы.
— А если найдешь свою мать, а она окажется пьяницей? Сравнишь — и побежишь обратно.
Алиса сжалась.
— Ты так говоришь, будто знаешь…
— Потому что знаю. Моя мать умерла. Меня взяла акушерка. Я случайно узнал.
Они молча смотрели в окно.
— Спасибо… Я поняла.
— Иди.
Она выбежала. Дверь открылась сразу — мать стояла за ней, заплаканная.
— Алиса…
— Простите! Я люблю вас!
Отец обнял их обеих.
Подростки жестоки. Они рвутся в бой, не думая. Алисе повезло — Слава нашёл нужные слова.
Ошибки в юности исправлять сложно. Но ей повезло — она успела.