**Дневник.**
Снова эта тяжесть, будто камень на сердце.
— Ольга Николавна, какой-то незнакомец у песочницы к вашей Оленьке пристает! — крикнула соседка Лида, запыхавшись.
— Как пристает? О чем ты? Где он? — сердце сразу колотиться начало.
— Да я и сама не поняла! Подошла спросить, а он — шмыг! — и след простыл.
— Оля! Иди ко мне, быстро!
Дочка с косичками-пружинками подбежала, глаза сияют:
— Мам, я собачек видела!
Всматриваюсь в ее лицо — все как всегда, но внутри тревога.
— Каких собачек? Кто тебе их показывал?
— Да никто! Сама! Три штуки: два черных, один пятнистый. Пойдем, покажу!
Сжимаю ее руку:
— Кто к тебе подходил? Дядя какой-то? Что говорил?
Оля смотрит на меня, будто я с луны свалилась:
— Мам, ты чего? Губа у тебя трясется. Никто не приставал! Мужик один спросил, знаю ли я Ольгу Николавну Смирнову.
Сердце упало. Неужели он? Кто еще знал бы мое полное имя?
— Как он выглядел?
Но зазвонил телефон. Муж, Сергей. Не ответить нельзя.
— Да, любимый?
А в голове — тот «милый мужик». Решила Сергею не говорить, Оле наказала молчать:
— Папу не тревожь, ладно?
Ночь не спала. Утром — голова чугунная, мысли вязкие. Сергей предложил в кафе сходить — согласилась. Со вторым мужем легко, как за каменной стеной.
Но выходя из подъезда, заметила на соседнем крыльце знакомый силуэт. Замерла, сердце в пятки ушло.
— Оль, ты чего? — окликнул Сергей из машины.
— Мам, садись!
Не отрывая взгляда от незнакомца, села. В кафе не могла расслабиться. Когда Сергей отошел, Оля шепнула:
— Мам, я того дядю опять видела. У нашего подъезда.
Тело леденеет. Значит, это правда он. Тот, кто десять лет назад вычеркнул меня из жизни.
После ужина Сергей взял меня за руку:
— Что с тобой?
Не выдержала:
— Сережа… вернулся Андрей.
— Андрей? Звонил?
— Мам, а кто это? — встряла Оля.
— Знакомый, — пробормотала, а Сергею: — Видела его у дома. Это он.
Возвращались молча. У подъезда он стоял — ждал.
— Иди, поговори, — сказал Сергей. — Мы покатаемся.
Подошла. Андрей изменился: морщины, взгляд усталый. Но ухмылка та же.
— Нашел тебя, — бросил он. — Замужем за другом папы, дочку родила. Мило.
Голос его резанул — все тот же эгоист.
— Зачем пришел?
— Деньги нужны.
Тошнит. Как его отец когда-то.
— Ты сам ушел. Я тебя не гнала.
— Семью развалила, а теперь святая? — усмехнулся. — Помоги сыну, раз живешь хорошо.
Смотрела на него и видела Петра.
— Для тебя я умерла десять лет назад. Уходи.
— Ненавижу тебя, — прошипел он. — Лучше бы ты сдохла, а не папа.
Холод по спине.
— Не изменишь прошлое. Уходи.
Смотрела ему вслед и поняла: ничего не чувствую. Наверное, потому что как мать я и правда мертва.
***
Так и живем.