Позднее раскаяние
Анфиса никогда не стремилась завести второго ребёнка. У них с Дмитрием уже подрастал семилетний сын, и возвращаться к бессонным ночам, пелёнкам и детскому плачу ей совсем не хотелось. Карьера её, наконец, пошла в гору — только выбралась из тени декрета, как новая беременность. Но Дмитрий, как нарочно, всегда мечтал о дочке, и теперь, когда мечта сбылась, отступать было уже некуда.
Девочка родилась необыкновенно красивой: нежное личико, крохотный носик, розовые губки, а главное — глубокие голубые глаза, будто июльские васильки в поле. В них хотелось утонуть, но вскоре всё перевернулось: врачи нашли у малышки порок сердца. Долгое лечение, возможно, операция, постоянный контроль. Вся жизнь — вверх дном.
Анфиса слушала врачей и чувствовала, как рушится её привычный мир. Где теперь корпоративы, поездки за границу, дорогие спортзалы, ночные вечеринки и отдых с подружками на море? Отказываться от всего этого она не хотела. Не в двадцать восемь. Дмитрий выслушал её… и согласился уж слишком быстро. Решили отказаться от ребёнка. Родным сказали, что девочка умерла при родах.
Мария Семёновна двадцать пять лет проработала нянечкой в доме малютки. Казалось бы, ко всему должна была привыкнуть, но каждое брошенное дитя резало её сердце, будто в первый раз. Особенно больно было смотреть на эту голубоглазую крошку с ясным взглядом и беззащитной душой.
Девочка сразу привязалась к Марии: тянулась к ней, звонко смеялась, трогала её морщинистые щёки маленькими ладошками. Всё чаще Мария ловила себя на мысли: «Свои дети выросли, живут отдельно. А мы с Иваном одни. Дом есть, огород, корова, куры. Деревня, воздух свежий. Почему бы и нет?»
Поговорила с мужем. Тот молча пришёл в дом малютки, взглянул на девочку и, часто моргая, пробормотал:
— Решай, Маша. Если потянешь лечение — я поддержу. А с деньгами как-нибудь справимся.
— Потяну, Ваня, потяну! — сжала она его натруженную руку.
— Назовём её Верой. Чтобы сила в ней была — бороться. Сама судьба имя подсказывает, — сказал Иван и вышел.
Так девочка обрела семью. Жизнь была нелёгкой: больницы, обследования, реабилитации, санатории. Мария ночами не отходила от кроватки, днём листала медицинские книги, выпрашивала у врачей советы. Иван работал, не покладая рук, похудел, поседел, но стоило Вере подбежать и обнять его — и он расцветал, как яблоня весной.
Вера росла доброй и светлой. С ней говорили все — от стариков до малышей. Однажды, пятилетняя, она несла бабке Акулине два початка кукурузы, важно шагая вперёд:
— Вам теперь легче?
— Конечно, легче, Верочка, ты у нас как солнышко, — улыбалась старушка.
Когда пришла пора операции, вся деревня молилась. Операция прошла удачно. Девочка выжила. И сердце, и душа её — были спасены.
Годы пролетели. Вера окончила школу с золотой медалью, поступила в медицинский. В один из апрельских дней она шла по весеннему парку. Всё цвело, птицы пели, земля дышала жизнью. Девушка мечтала, как на майские поедет домой, будет помогать матери в огороде, а вечером пить душистый чай из трав в беседке.
Вдруг что-то мягкое стукнуло её по ноге — плюшевый мишка. На скамейке сидел мальчик и ухоженная, красивая женщина.
— Зачем ты бросил мишку? — спросила Вера.
— Он мне не нужен! Он больной и скоро умрёт! — сердито крикнул мальчик.
Вера опешила. Женщина вздохнула:
— Простите… У него порок сердца. Родителям он не нужен, вот и живёт со мной. Внук…
Вера посмотрела на неё. Красивая, ухоженная, но глаза… пустые, выгоревшие. Желая утешить, она рассказала свою историю. Как родилась с больным сердцем. Как её удочерили. Как мать с отцом вытащили её с того света.
Женщина побледнела. Это была Анфиса.
Она смотрела и не могла отвести взгляд. Перед ней стояла её дочь. Та самая. Васильковые глаза, знакомые черты, всё напоминало Дмитрия. Сердце замерло, дыхание спёрло.
— Не может быть… — прошептала она.
— Всё может быть! — уверенно ответила Вера. — Главное — верить и бороться! Мои родители меня вылечили. И у вас получится! Удачи вам!
И она пошла дальше, оставив позади окаменевшую женщину.
Анфиса осталась на скамейке, будто сжавшаяся тень. Её трясло от осознания. Это была её дочь. Та, от которой она отказалась. Ради карьеры, вечеринок, свободы. Но свобода не случилась. Дмитрий ушёл к другой, сын вырос хулиганом, пьёт, дерётся, жизнь пустая. Невестка сбежала, оставив внука ей на руки.
Сейчас Анфиса хотела броситься за Верой, закричать: «Я твоя мать!» — но не решилась. Не имела права. Она сама тогда отвернулась. И права на возвращение у неё не осталось.
А Вера шла по аллее, глядя в небо и улыбаясь. Она не знала, что только что спасла ещё одно сердце.