Мне вспоминается женщина, жившая в уютном доме под Москвой. Возле крыльца цвели сирень и ромашки фиолетово-белое буйство, от которого кружилась голова.
Она любила забираться в старые садовые качели, поджав ноги, и читать томик Ахматовой. На кухне догорал пирог с вишней, а воздух пах мятой с огорода. Если рай и существует, то пахнет он точно так же.
Она всегда знала, когда он приедет. В такие дни с утра месила тесто, придумывая новые начинки. Картошку да щи она не любила магия была в тесте, послушном её рукам.
Смешно. Раньше пироги пекла только бабушка. Теперь она. А она ведь вовсе не бабушка.
Он никогда не планировал эти поездки. Просто наступал момент и его неудержимо тянуло к ней. Звонил всегда уже в пути.
У него не было ничего. Лишь прошлое: два брака, сын, переезд в Питер, вещи в багажнике «Жигулей» и медленный выход из тьмы, которая грызла его годами.
Познакомились просто. На пикнике у озера. Его стащил туда друг, её подруга. Оба не хотели ехать, потому и сидели в стороне, будто чужие на этом празднике. Потом он вдруг пригласил её танцевать, купил у старушки-цветочницы дешёвую гвоздику и повёз её домой через пол-Москвы.
Всё перепуталось. И он испугался: зачем снова мучить сердце?
Но когда пустота становилась невыносимой, садился в машину и ехал. Чтобы уткнуться в её волосы и прошептать: «Ну, здравствуй»
Иногда думал может, остаться?
Однажды проболтался. В её глазах мелькнул и тут же погас огонёк: «Как скажешь, решай сам.»
А расставались всегда больно. Уже выйдет за калитку, обернётся и вернётся целовать её. Снова попытается уйти. Снова вернётся.
Жалел, что встретил её так поздно. Радовался, что встретил вообще.
А она наливала чай в гранёный стакан, резала пирог и садилась напротив. Ничего особенного. В его жизни были бури и безумные ночи. Но оказалось, ему нужна была именно эта тишина. Любовь, пахнущая мятой и смородиновым вареньем. Разговоры до рассвета. Изгиб её бока. Сонная улыбка. Её дыхание в трубке, преодолевая километры и помехи связи.
В тот день он не стал ждать выходных. Позвонил, как всегда, с дороги. Выключил телефон, прибавил музыку и не услышал удар.
Она так и не узнает, что он ехал к ней навсегда.
Он так и не узнает, что у его дочки пронзительно-голубые глаза.
А жизнь она ведь такая: дарит встречи, но не гарантирует времени.