Валерий курил уже четвёртую папиросу подряд, но не ощущал ни привычного горьковатого привкуса, ни запаха дыма. Он просто сидел на облупившейся скамейке у пятиэтажки, перекатывал окурок между пальцами и упрямо смотрел на окно третьего этажа. Туда, где жила Татьяна.
— Ну и зачем я сюда приперся? — проворчал он себе под нос и с досадой швырнул окурок в сторону переполненной урны.
Как водится — не попал. Со вздохом он поднялся, подобрал все окурки и засунул их поглубже в мусорное ведро. Вернулся к скамейке, посидел, передумал доставать последнюю папиросу — вдруг пригодится.
Чтобы отвлечься, стал разглядывать округу. Взгляд упал на кошек. Трое. Сидели у подъезда, вытянув шеи и уставившись на тот самый третий этаж.
«Таня бы их уже давно забрала», — усмехнулся про себя Валерий. Он знал её. Сколько раз она тащила в дом полуживых котов — выхаживала, отпаивала молоком, растопляла лёд в их глазах. Любила зверей… может, даже сильнее, чем людей. И порой ему становилось обидно. Не за себя — за род человеческий. Хотя за тридцать лет он и сам понял: некоторых людей любить действительно не за что. Включая себя самого.
Вспоминать, как он поступил с Таней, было тяжело. Он ушёл от неё, когда она больше всего нуждалась в нём. Узнал, что она не может родить, и сбежал. Мечты о сыне, охоте, первом звонке… Всё это казалось важнее любви. Тогда он был уверен, что поступает правильно. Что так — лучше для обоих. А теперь… теперь понимал, что был просто трусом.
Он закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Открыл. Кошки всё так же сидели. Ждали. Как и он.
Нужно было решить — подниматься ли к ней. После всех этих лет.
Он вспомнил её сообщение: «Прости за всё. Хотелось бы увидеть тебя в последний раз…» Ни слова о болезни. Только это.
Вдруг к нему подошла девушка. Лет двадцати, не больше.
— Мужчина, вы не подскажете, который час? Телефон разрядился.
— Без пяти шесть, — ответил Валерий.
— А вы, случайно, не Сергей? Я тут с парнем должна встретиться…
— Нет. Валерий.
— Ясно… А вы тоже кого-то ждёте?
Он лишь усмехнулся. Девушка постояла ещё мгновение, потом ушла, оглядываясь.
Валерий поднялся. «Раз приехал — надо зайти». Медленно направился к подъезду. Поднялся. Нажал на звонок.
Дверь открыла молодая девушка.
— Вы, наверное, Валерий Николаевич? Проходите. Татьяна Степановна предупредила, что вы можете зайти.
— А вы кто?
— Оля. Соседка. Помогаю ей… Ладно, я уже ухожу — если что, у неё мой номер.
Оля скрылась за дверью. А он… застыл на пороге. В этой квартире они с Таней начинали жизнь. И здесь же всё рухнуло. Был ли это дом или просто точка отсчёта — он не знал.
— Валера, ты там застрял? — раздался голос Тани из комнаты. — Заходи.
Он снял ботинки, провёл рукой по волосам. Вошёл.
— Привет, Таня, — голос дрогнул.
— Привет… Узнала тебя сразу. Больше-то приходить некому.
— Никого?
— Никого. Садись. Вот на этот стул, у окна.
Она попыталась приподняться — но сразу опустилась, сжавшись от боли.
— Помочь?
— Не надо… Хотя да, помоги.
Он подошёл, ощутил запах лекарств. Аккуратно подал ей руку.
— Спасибо, — слабо улыбнулась она. — Так лучше.
— Ты… правда так больна?
— Нет, Валера. Я не больна. Я умираю. Просто… ухожу.
Он онемел. Она говорила ровно, будто о завтрашнем дожде.
— Почему ты не написала?..
— Не хотела. Просто… мне нужно было увидеть тебя. Сказать… что за тридцать лет ни дня не прошло, чтобы я тебя не вспоминала.
Она торопилась, будто боялась не успеть. Он слушал, и внутри у него всё переворачивалось.
— Я хотела попросить прощения… За то, что не смогла быть матерью твоим детям. Я знаю, ты мечтал… Но если бы можно было начать сначала — я бы выбрала тебя. Опять.
Валерий стиснул зубы, с трудом сдерживая слёзы.
— Это я должен просить прощения… за всё.
— Нет, ты поступил, как считал нужным. Но знаешь… у меня так никого и не было. А тебя — я не забыла.
Он встал, взял со стола медицинские бумаги. Читал, задерживая дыхание: диагноз, стадия, прогнозы…
— Таня, но ведь можно прооперировать… Есть шанс…
— Маленький. А жить… без тебя я не хочу.
Тогда он понял. Понял, что она всё это время любила его. И что сам он — никогда не переставал. А значит, не имел права уйти.
Он вышел из квартиры. На улице всё так же сидели кошки. Смотрели на него вопросительно.
Он взял их всех троих. И вернулся.
— Ты зачем их принёс? — удивилась Таня.
— Лечить тебя будем, — улыбнулся он. — Рано тебе умирать.
Кошки тут же запрыгнули на кровать. Заурчали. А он… наклонился и поцеловал её. Так, как не целовал никогда.
И она заплакала.
Лечение далось тяжело. Но врачи говорили: «Главное — желание жить. И тот, кто рядом».
А это у Тани теперь было.
Она выкарабкалась. Прожила ещё много лет — с Валерием, с кошками, с настоящей любовью.
И пусть это звучит как сказка — так и было.
Потому что любовь, да ещё с котами, — и правда творит чудеса.