Однажды пасмурным вечером, разбирая хлам в родительской квартире, Алина наткнулась на разговор, перевернувший её жизнь. Она сидела у себя, когда из кухни донесся встревоженный голос матери:
— Алина, ну может, вернёшься к нему? Ну что ты, в самом деле, бросила всё и свалила?
— Мам, я же говорила — временно, — устало ответила Алина. — Сквартиранты скоро съедут из бабушкиной хаты в Красноярске, я туда переберусь. Не хочу вам жизнь мешать.
— Да какой там мешать, дочка! — голос матери дрогнул. — Жили вы с Антоном, всё нормально было. Ну не бухал, не гулял. Чего тебе ещё? Научились бы уступать друг другу, не первый год вместе!
Алина усмехнулась, глядя в окно, за которым моросил противный дождь. Внутри у неё бушевало. Как объяснить матери, что её брак был как жизнь под микроскопом у всего квартала?
— Мам, ты не представляешь, как я жила все эти годы, — голос её задрожал. — Ты шторы на ночь закрываешь? А в спальне у вас с папой вдвоём или с пол-улицы? А если вам что-то личное захотелось, об этом все дворники знают? Нет? А у нас именно так! Я как в аквариуме — каждый мой вздох, каждый шаг на виду. Да, наверное, весь район в курсе, какого цвета у меня трусы и… — она запнулась, — чем мы с Антоном ночами занимались. И ты думаешь, это норма?
Мать онемела. Алина продолжала, уже не сдерживаясь:
— А знаешь, кто всем разносит? Мой муж! Тот самый, от которого я ушла и к которому не вернусь. У него язык без костей! Я ему: «Антон, это только между нами», а через час уже вся улица в теме. Он глаза хлопает: «Ну я ж по секрету!» — Алина сжала кулаки. — В последний раз он истерику закатил, орал, что он так привык, что его маман «не со зла, просто переживает». Скажи, зачем его маме знать, в какой день мы ребёнка зачать собираемся?!
Мать ахнула, рукой рот прикрыв.
— Да, мам, так и было! — Алина чуть не кричала. — Звонит мне его мамаша: «Ну как, получилось?» Да ещё к каким-то шептухам ходила, травы мне подсовывала через Антона, чтобы в чай подмешивал! Это была капля. Я не могу так! Иду по улице, а люди ухмыляются, будто знают, чем мы вчера занимались. Уже паранойя! Его мать звонит и заботливо спрашивает: «А ты после… ну ты поняла… в позе берёзки стояла?» Кошмар!
Алина замолчала, тяжело дыша. Мать смотрела на неё в ужасе.
— А сюрпризы? — продолжила Алина тише. — Да их сделать невозможно! Он всё разболтает. Подарок купит, а я за месяц от тёти Люды уже знаю, что он присмотрел. Хороший он, да, не алкаш, не бабник, деньги приносит. Но этот его язык… Не могу, мам.
Отец, обычно молчун, внезапно встрял:
— Хватит, мать, девку донимать! — рявкнул он. — Сказала — не может, значит, не может. Кто её поддержит, если не мы? Живи, доча, сколько надо.
Повернувшись к Алине, смягчился:
— Знавал я таких, как твой Антон. У нас на заводе один был, Балаболкой звали. Никакой тайны не держал — всё разносил. Говорил, что вся семья такая, от деда пошло. Может, врал. Но жить с таким — пытка.
Алина кивнула и ушла к себе. Ей нравилась её уютная комнатка, где всё было пропитано теплом. Но жить с Антоном, чья болтливость лишала её покоя, было невыносимо.
В дверь постучали. Вошла мать, теребя фартук.
— Алина, ты правда на развод подашь?
— Мам, дай подумать, — вздохнула та. — Но скорее всего — да. Он не изменится.
— А вдруг исправится?
— Не исправится, — твёрдо сказала Алина. — Думаешь, мне легко?
Мать ушла, а Алина расплакалась. Она не ожидала, что брак с Антоном — вроде бы милым, надёжным парнем — закончится так. Ещё до свадьбы были звоночки: ночевали на даче, а потом все тётки во дворе начали её по-особому приветствовать. Свекровь как-то обмолвилась, что нынешние девки «лёгкие», а Алина — «порядочная». Года через три, в ссоре, та же свекровь ляпнула, что знала о девственности невестки ещё до свадьбы.
— Ты своей матери рассказал?! — орала тогда Алина.
— Ну и что? Она же радовалась! — не понимал Антон.
Это перелом. Алина поняла — хватит.
Прошло три месяца. Алина переехала в другой конец Красноярска, подальше от всех. И вот однажды у подъезда стоит Антон.
— Привет, Аля, — он неловко переминался.
— Привет, — холодно.
— Поговорим?
— А диктофон включил? — язвит Алина. — Чтобы потом слово в слово всем пересказать?
Антон покраснел.
— Я хотел извиниться. Я всё понял, Аля. Кончай дурака валять. Без тебя плохо. Я исправлюсь.
— Мне тоже без тебя плохо, — призналась она, но добавила: — Но ты сам выбрал. Не умеешь молчать — значит, конец.
— На развод подала? — тихо.
— Да.
— У тебя кто-то есть?
— Никого, — отрезала Алина. — Но будет. И он, в отличие от тебя, не будет трепаться. Проваливай, Антон.
Она развернулась, чувствуя, как сердце сжимается. Весь вечер ждала звонков от свекрови, друзей — все должны были осадить её за то, что бросила такого «хорошего». Но телефон молчал. Никто не звонил.
А Антон стал появляться. То у подъезда, то в кафешке.
— Ты что тут делаешь? — спросила она.
— В отпуске, Аля, — отвечал, глаза в сторону.
Отпуск кончился, а он всё тут. Свекровь звонила, но о сыне — ни слова. Потом не выдержала:
— Алина, Антона не видела? Как он?
«Ну вот», — подумала Алина, но сказала:
— Нормально. Работает. Иногда видимся. Не волнуйтесь.
— Ох, спасибо, — обрадовалась свекровь. — Только не говори ему, что я спрашивала. Он стал скрытный, ничего не рассказывает.
Алина удивилась. Неужели изменился? Решила дать шанс, но никому не сказала.
Потом они вернулись. Все в шоке — никто— Алина, а когда вы успели? – воскликнула баба Люда во дворе, увидев коляску с внучком, и только тогда Антон понял, что научился хранить самые дорогие секреты.