— Доброе утро, — пробормотала Ольга, переступая порог кабинета и с трудом опускаясь в своё кресло. Компьютер загудел, а она отвела взгляд к окну, где свинцовые тучи сливались с промозглым небом, даже не взглянув на сослуживцев.
— Доброе, — отозвались Галина и Надежда, переглянулись и пожали плечами. Обычно жизнерадостная и словоохотливая Ольга, чьё добродушие давно стало притчей в отделе, сидела, стиснув губы. Казалось, серость за окном просочилась и в её душу.
В их маленьком кабинете трудились трое: Ольга, тридцатилетняя мать сына, замужняя, степенная и аккуратная; Галина — старшая, тридцать шесть, двое детей, бойкая и неутомимая; и Надежда — младшая, двадцать семь, живёт с парнем, замуж не торопится. Галина, как водится у старших, задавала тон всем перекурам и беседам.
— Девочки, может, чайку? — не выдержала она тишины и поднялась к уголку с чайником. — Сейчас всё будет.
— Давай, — поддержала Надежда. Ольга молчала.
Через минуту Галина вернулась с подносом, на котором дымились три кружки. Раздала всем. Ольга кивнула без слов, не проронив ни “спасибо”, ни взгляда. Надежда попыталась разрядить обстановку:
— Спасибо, Галя! Ты у нас прямо как самовар — всех согреваешь.
Они с Галей рассмеялись, а Ольга лишь слабо улыбнулась. Галина, не в силах терпеть, выдохнула:
— Оль, ну скажи, что случилось? А то я уж думаю, не обидели ли тебя?
— Да нет, — покачала головой Ольга, — просто дома тяжко. Даже не дома… с роднёй.
— Опять Валентина? — нахмурилась Надежда. — Слушай, ну сколько можно… не вешай нос, честное слово. Такое в себе держать — только здоровью вредить.
— А как не держать, если мы буквально через стену живём. Два дома на одном участке. Мой Игорь, как всегда, делает вид, что не замечает. А его брат Сергей — золотой человек, спокойный. Но вот Валентина… Это просто бедствие. Вчера не выдержала. Высказала ей всё, что на душе накипело. Теперь даже не знаю, как жить дальше.
Когда Ольга вышла замуж за Игоря, его отец выстроил два дома в одном дворе: один — старшему сыну Сергею, другой — младшему, Игорю. После свадьбы молодые поселились в своём доме, а по соседству — Сергей с женой Валентиной. Но не прошло и недели после торжества, как грянула беда: в аварии погибли родители Игоря и Сергея. Братья остались одни, в одном дворе, каждый со своей семьёй.
Сначала всё шло гладко. Почти одновременно обе жены родили детей. Казалось, жизнь течёт мирно, по-доброму. Но постепенно Ольга стала замечать, насколько они разные с Валентиной.
Валентина — вспыльчивая, громкая, вечно недовольная. Ольга же — тихая, любит покой, домашний уют, утренний чай на кухне под тихую музыку. Игорь — такой же, спокойный, как глубокая река. В этом они были под стать друг другу.
— Я никогда не любила шумные сборища. Моя семья — мой мир, — рассказывала Ольга коллегам. — Мне хорошо с мужем и сыном, нам больше никто не нужен.
А Валентина думала иначе.
— Мы же одна семья, должны держаться вместе. Что это за затворничество? — твердила она.
Но если бы только слова… Валентина с самого начала вела себя как хозяйка всего двора. Свою территорию считала общей, лезла в дела Ольги и Игоря без спросу. Могла ввалиться в дом, не постучав, даже когда Ольга укладывала ребёнка.
— Ой, думала, ты уже встала! Ладно, не буду мешать! — и хлопала дверью.
В выходные, когда Ольга вставала пораньше, чтобы насладиться утренней тишиной, Валентина появлялась у окна, будто по часам:
— Чай пьёшь? И мне налей, я сейчас! — и через минуту уже сидела на её кухне.
— Порой мне просто хочется побыть одной… — говорила Ольга мужу. — А она будто нарочно нарушает покой.
Но сказать прямо — не позволяла совесть. Воспитание. Хотя и Сергей, муж Валентины, не раз её одёргивал:
— Валя, оставь Игоря с Ольгой в покое. Тебе бы не понравилось, если бы к тебе так ломились.
Однажды вечером, после тяжёлой недели, Ольга заказала домой пиццу. Маленький праздник — сын закончил четверть на пятёрки. Только она вышла забрать заказ, как из соседнего дома вылетела Валентина:
— Пицца?! Вы заказали пиццу и мне не сказали?! Поч— Всё, хватит, — твёрдо произнесла Ольга, глядя ей прямо в глаза, — сегодня ужинаем в своей семье, и моё решение обсуждению не подлежит.