**Дорога к счастью сквозь невзгоды**
Жизнь Анны рассыпалась, словно осенний лист на ветру. После развода с мужем она, подобрав остатки былого счастья, вернулась в родную деревню под Псковом. Рядом была её опора — бабушка Галина Петровна, которая душу в неё вкладывала, да в сына Ваню.
— Ваня — вылитый отец, Сашка, — с грустью приговаривала Анна, глядя на мальчишку. — Только он и остался от того брака, как свет в темноте.
— Говорила же тебе: не связывайся с этим ветрогоном, — вздыхала бабушка. — Сразу видно было: ненадёжный, да ещё и к рюмке не равнодушен. Раз с молодости за бутылку берётся — дальше хуже. А ты твердила: «Любовь, любовь!» — будто разума лишилась.
— Что теперь вспоминать, бабуля? — Анна вздохнула. — Будешь до старости ко мне придираться? Зато Ваня у нас есть, и это главное.
— Не тужи, родная, — обняла её Галина Петровна. — Больше не стану. Да ты и сама красавица! Где он ещё такую найдёт, твой Сашка? Дурак, вот и всё.
— В школе за мной полкласса бегало, — Анна машинально поправила косу, — но сейчас не до романов. Никому не верю. Все сначала ласковые, а потом… — махнула рукой.
— Не все такие, как твой бывший, — возразила бабушка. — Вот, к примеру, Андрей. Помнишь, как он по тебе сох? Парень золотой: работящий, не пьёт. И до сих пор холост. Последний из ваших одноклассников, кто не женат, — хитро прищурилась старушка.
— Ох, бабуля, не начинай, — отмахнулась Анна. — Ни о ком думать не хочу. Ваню к школе готовить, хозяйство налаживать. Родители, как уехали в город, так там и остались. Теперь я здесь за всё в ответе. Да и тебе помогать надо…
— Помощь дело хорошее, — кивнула бабушка, — но я не тороплюсь. Ты сначала сама обустройся. А я что? Живу, бегаю, в свои семьдесят ещё огурцы сажаю. На тебя да на Ваню глядеть — и то радость. Родители твои не бросят, помогут. Может, на пенсии и вернутся. Вот тогда и заживём все вместе: ты в доме, а я в своей избе рядом.
— Ох, бабуля, ты у нас голубка, — Анна крепко обняла её и чмокнула в щёку.
— А про Андрея всё же подумай, — легонько шлёпнула её бабушка. — Такие мужики на дороге не валяются.
Анна жила в деревне уже третий месяц. Андрей, местный механизатор, не спускал с неё глаз. Он, как и Галина Петровна, знал, что брак Анны был ошибкой, и жалел, что она до сих пор не может оправиться. Когда и как они с бабушкой сговорились, одному Богу известно, но то и дело сталкивались у магазина или на почте. Старушка шептала ему новости про Анну и Ваню, сокрушалась, что внучка всё ещё одна.
Андрей краснел, вздыхал, но боялся снова получить отказ. Видя его сомнения, Галина Петровна подбадривала:
— Она изменилась, Андрюша. Многое поняла. Красота — не главное, с лица воды не пить. А ты для жизни — то, что надо: надёжный, хозяйственный, заботливый…
— Да и не красавец, — усмехнулся он, но тут же посерьёзнел. — Я её до сих пор люблю, Галина Петровна. Все эти годы только о ней и думал.
Бабушка прослезилась и пообещала помочь.
— Только не торопись, милый. Не дави. Она ещё не отошла, полтора года всего прошло. Дай ей время, — наставляла она.
— А если кто другой её уведёт? — забеспокоился Андрей. — Я уже раз упустил. Больше не хочу. Сделаю всё, чтобы она была моей.
— Тогда слушай меня, — хитро улыбнулась бабушка. — Помогай по хозяйству, но ненавязчиво. Чувств не показывай, держись сдержанно. А там видно будет.
— Ну и стратег вы, Галина Петровна! — рассмеялся Андрей. — Это точно сработает?
— Ещё как! — заверила она. — А я словечко за тебя замолвлю. Но учти: обидишь её — мне сердце разобьёшь.
Андрей кивнул, и на душе у него потеплело, будто он уже получил благословение.
Весна вступала в свои права. В садах копошились грачи, а в огородах чернели свежие грядки. Однажды утром Анна услышала рёв трактора у своего дома. Выскочив во двор в тапочках, она ахнула:
— Андрей, это что? Кому? — уставилась на кузов, доверху заваленный торфом.
— Тебе! — буркнул он, спрыгивая с трактора. — Бабушка заказала. Сказала, чтоб привёз, и точка. Открывай ворота. Да подожди, ты чего в тапках? Иди, оденься, простудишься! — сам распахнул ворота и аккуратно свалил торф у забора.
— Сколько я должна? — потянулась Анна за кошельком.
— Ничего. Бабушке как пенсионерке — бесплатно. Прячь деньги, — отрезал Андрей, мельком глянув на неё, и уехал.
На следующий день его младший брат, школьник Петька, три дня разбрасывал торф по огороду, тоже не взяв ни копейки.
— С братаном свои счёты, — отмахнулся он. — Не велено брать — значит, не беру.
— Да что ж это такое? — всплеснула руками Анна. — Меня в льготники записали? Коммунизм, что ли?
Бабушка лишь сияла:
— Вот тебе и грядки готовы. Торф землю облагородит. Сажай, что хочешь.
Через неделю Андрей привёз машину навоза, свалил его за садом и накрыл плёнкой.
— Пусть полежит, — сказал он. — Радуйся, что даром достался.
— Спасибо, Андрей, — улыбнулась Анна. — Не думала, что ты такой хозяйственный. Может, на чай зайдёшь? Пирожки с капустой пекла.
Он едва не подпрыгнул от радости, но, вспомнив бабушкины слова, сдержанно ответил:
— Как-нибудь в другой раз. Дел куча. На, это Ване, — сунул ей плитку шоколада. — Мне все сладкое дарят, а я не ем. Девать некуда.
Анна тепло посмотрела на него:
— Приходи, когда время будет. Ждём.
Андрей уехал, распевая— Да ладно тебе, — рассмеялась Анна, провожая его взглядом, а в душе уже теплело от мысли, что, может, и правда не все мужчины такие, как её бывший.