**Работа над ошибками**
“Скорая” мчалась по Москве с мигалками, пробивая себе путь сквозь поток машин. Автомобили жались к обоим краям дороги, уступая ей центральную полосу.
— Папочка, родной, прости меня… Только не уходи, пожалуйста,— шептала девушка, сидя рядом с носилками.
Он её не слышал. Перед его глазами стояла другая девушка — с лучистой улыбкой, от которой исходил мягкий, тёплый свет. Этот свет манил, тянул его к себе. Он не хотел сопротивляться. Хотел раствориться в нём, стать его частью. Тело будто исчезло, осталась только лёгкость… Но что-то крепко держало его, тянуло обратно.
Вдруг — резкий удар в грудь, резкая боль. Лицо девушки исчезло, свет погас, а тело вдруг стало тяжёлым, как камень.
Из тьмы пробивались звуки: чьи-то рыдания, чей-то голос, настойчиво зовущий его. Рука кого-то крепко сжимала его пальцы. Он хотел позвать ту, исчезнувшую Настю, но в этот момент провалился в пустоту. Где нет ни света, ни тьмы. Где нет ничего.
…
**Днём ранее**
— Пап, можно я поеду с Катей и Леной в Сочи? У Лениных родственников там дом. Денег надо только на билеты и немного на карманные расходы. — Голос дочери дрожал, умоляюще заискивал.
Дмитрий всегда знал, когда она врёт. Иногда делал вид, что верит, но сейчас не стал. Отложил газету, внимательно посмотрел на Соню. Точно, врёт. Щёки горят, глаза бегают, пальцы нервно теребят край свитера.
— Надолго? — спросил спокойно.
— На пару недель. Солнце, море, отдохну от этого вечного смога…
— С Катей и Леной, значит? — переспросил Дмитрий, и дочь сразу поняла — не прокатило.
— Ты не умеешь врать. Вчера говорил с отцом Лены — они вчетвером едут на Байкал.
Щёки Сони пылали так, что казалось, будто она вот-вот вспыхнет. Подняла голову, взгляд вызывающий.
— Я знала, что ты не отпустишь меня с Ильёй, поэтому соврала. У него там тётя в Сочи…
— И правильно знала. Не отпущу,— твёрдо сказал Дмитрий.— Влюблённость — это хорошо, но мало. Ты действительно думаешь, что парень зовёт тебя на море ради романтики?
— Я его люблю,— голос дрогнул, лицо побледнело.
— А он тебя? Любовь и желание — разные вещи. Я-то знаю, о чём думают парни в такие моменты.
— Значит, нет? — прошептала Соня.
— Нет. Через месяц у меня отпуск — поедем вместе.
Дочь закусила губу, задумалась. Сердце Дмитрия сжалось — так же делала её мать. Когда злилась, когда была неуверена… Как объяснить ей, что он уже потерял слишком много и не может рисковать последним, что у него осталось?
— Пап, ну пожалуйста! В поезде мы только вдвоём, а там будем с его роднёй…
— Нет. Если хочешь, заедем к ним, но через месяц.
— Я думала, ты другой… — Соня задохнулась от обиды.— Могла бы просто уехать, я ведь совершеннолетняя. Но хотела честно…
— Значит, мнение моё для тебя важно,— Дмитрий потянулся за газетой, но так и не раскрыл её.— Поверь, однажды ты вспомнишь этот разговор и поймёшь, что я был прав.
— Пап, ну пожалуйста… Мы же любим друг друга! — последняя попытка.
— Ты — возможно. А он? Если бы любил, не толкал бы тебя на ложь.
— Ты всё про всех знаешь?! А сам… — Соня вдруг замолчала, поняв, что задела запретное.
— Именно потому и говорю. За ошибки молодости расплачиваешься всю жизнь.
— Ага. Ещё скажи, что ради меня жизнь положил… Я благодарна, пап, но я могу сама решать!
— Нет,— коротко отрезал Дмитрий, подняв газету — знак, что разговор окончен.
Соня фыркнула, развернулась и выбежала, хлопнув дверью.
Газета снова легла на стол. Какие уж тут новости…
…
**Сколько лет прошло?**
Казалось, только вчера он уговаривал Настю съездить в Питер на выходные. Не спросил тогда — соврала она родителям или сказала правду? Они её отпустили…
Поездка была волшебной. Вернулись другими. А потом Настя уехала в Москву, поступила в МГУ. Он остался в родном городе, учился в политехе, где встретил Юлю. Забыл про Питер, про Настю, про свои клятвы… Хотя нет, про любовь он ей не говорил. Точно помнил.
А потом Настя пришла и сказала, что беременна. Он испугался — не её состояния, а того, что потеряет Юлю. Уговаривал избавиться от ребёнка, бормотал что-то про молодость, неготовность…
Настя плакала: «Уже двенадцать недель…»
— Так чего же раньше молчала?! — крикнул он в ярости.— Ещё можно успеть!
Она ушла. Он был уверен — сделала аборт, потому что три года о ней не было вестей. Если бы родила — её родители давно бы нашли его…
Он женился на Юле, собирался на море, но звонок в дверь перечеркнул всё. Владимир не сразу узнал Настю — бледную, исчезнувшую. В руках она держала маленькую девочку.
— Здравствуй,— еле слышно.
— Кто там? — из комнаты раздался голос Юли.
Жена стояла за спиной, Настя смотрела на неё растерянно.
— Мы… учились вместе,— выдавил Дмитрий.
— Зачем же в коридоре стоим? Проходите,— вежливо сказала Юля.
Настя шагнула в прихожую, остановилась. Дмитрий заметил на полу большую сумку — вещи ребёнка.
— Уезжаешь? — спросил он, ненавидя себя за фальшивую лёгкость.
— Да. Не могу взять её с собой… Не с кем оставить. Отец умер, мама… Неважно. Ты ей не чужой. Если вернусь — заберу.
Почему-то он не сказал про свои билеты.
— Куда?
— Далеко. В сумке документы на Соню и её вещи. Список, что нельзя есть, что любит… — Подняла девочку, поцеловала, поставила на пол и быстро ушла.
— Твоя? — Юля смотрела на него ледяным взглядом.
— Она должна была… — Дмитрий мямлил что-то про аборт.
Девочка заревела. Юля устроила скандал. Брак трещал по швам.
Через три дня он узнал — вБыло уже поздно, и на следующий день, когда Дмитрий пришёл в больницу, Соня крепко сжала его руку и прошептала: “Я всё поняла, пап, спасибо, что ты всегда был рядом”.