Богдан лениво развалился на диване, уткнувшись в телевизор, когда в комнату вошёл отец. В его голосе звучала твёрдость:
— Сын, поговорить надо.
— Ну, говори, — буркнул Богдан, не отрывая взгляда от экрана.
— Ксюша жаловалась. Говорит, последнее время ты не в себе. В чём дело?
— Да всё нормально, — отмахнулся он.
— Нормально? — Иван Петрович молча взял со стола планшет, открыл фото и повернул экран к сыну. Богдан взглянул — и похолодел.
Когда-то Иван и Лариса были примером для всех — вместе строили дело, шли по жизни рука об руку, но лишь к сорока годам у них родился долгожданный сын. Богдана лелеяли, баловали, не знали строгости. Вырос он изнеженным, себялюбивым и безвольным.
Университет он едва окончил — и то благодаря родительским деньгам. После заявил, что устал. Работать не желал, твердил, что и так «хватает».
Иван настаивал, чтобы сын взялся за ум, но Лариса заступалась:
— Пусть отдохнёт. Впереди ещё вся жизнь.
Муж лишь махнул рукой, понимая: толку не будет.
Богдан жил в праздности. Вечеринки, поездки за границу, бесконечная череда девушек. Разбил подаренный дорогой автомобиль — сам отделался царапинами, но мать от пережитого стресса слегла и через год умерла. С её смертью и без того слабая узда на Богдане ослабла окончательно. Он стал опустошать её счёт, даже не скрывая этого.
Потом привёл в дом новую пассию — Лиду. Молодую, дерзкую, яркую. Отец сразу понял — беда близко. Пытался образумить сына:
— Таня — вот твой человек. Умница, скромная, хозяйственная. Любит тебя с детства.
— Таня — скучища, — отрезал Богдан. — А Лида — огонь.
Но огонь быстро спалил всё дотла. В доме устроили шумную гулянку, всё перевернули, горничная в слезах, отец в ярости.
— Либо берёшься за ум, либо уходи.
Богдан нагло усмехнулся:
— А что, я в своём доме гостей принять не могу?
— Это мой дом, — спокойно ответил Иван. — Тебе принадлежит лишь квартира. Иди туда — веселись хоть до утра.
Сын ушёл, но продолжал тянуть деньги с материнского счёта. Лида, как выяснилось, была с ним не из-за любви. Через пару лет они остались без гроша, продали квартиру, чтобы покрыть долги. А потом Лида исчезла с другим, бросив Богдана с грудным Егоркой на руках.
Так он вернулся — с полугодовалым сыном, бледный, измождённый, сломленный.
— Мне некуда идти, — прошептал.
Отец пустил. Но поставил условия: привести себя в порядок, найти работу и жениться… на Тане.
И Таня согласилась. Все эти годы она хранила верность своим чувствам. Полюбила малыша как родного, а тест подтвердил: Егор — настоящий внук Ивана Петровича.
Три года в доме царил покой. Богдан будто переродился. Работал, не гулял, заботился о семье. Но потом стал вести себя странно. Пропадал по вечерам, был то угрюм, то неестественно весел. В конце концов отец решил докопаться до правды — подключил охрану. И получил снимки: Богдан встречался с Лидой.
— Зачем ты с ней виделся? — спросил Иван, швырнув перед сыном планшет.
— Она — мать моего ребёнка, — оправдывался Богдан.
— Она — твоя погибель. Забудь о ней. И чтобы она ноги не смела переступать порог этого дома. Я добьюсь, чтобы её лишили прав.
Через неделю Богдан исчез. В последний раз его видели садящимся в машину вместе с Лидой.
Иван Петрович не пережил предательства. Таня и Егор были рядом в его последние дни. А Богдан… Объявился лишь спустя полгода — загорелый, сытый, с Лидой под руку.
— Привет, — ухмыльнулся он Тане. — А ты не изменилась. Мы пришли за наследством.
— Напрасно. Всё решено, — спокойно ответила Таня. — Егор, иди наверх. Нам нужно поговорить.
Мальчик послушно ушёл. А Таня, не повышая голоса, сказала:
— Всё имущество теперь моё и Егора. По закону я — его мать.
— Как?! — ахнули Богдан и Лида.
— Всё оформлено. Ваши права аннулированы. Вам здесь ничего не светит.
— Мы его родители! — взвизгнула Лида.
— Нет. Родители — это те, кто рядом, — тихо проговорил с лестницы Егор. — Таня — моя мама. А вы — чужие.
Охранники молча выпроводили незваных гостей. Богдан понял — он проиграл. Как и всегда.