Варвара сжимала в руке медицинские заключения. Бумага потемнела от влажных пальцев. В коридоре женской консультации яблоку негде было упасть.
— Морозова Варвара Сергеевна! — прокричала медсестра.
Девушка поднялась и вошла в кабинет. Врач — полная женщина с усталым взглядом — взяла у нее папку, пробежалась глазами по листам.
— Садитесь, — равнодушно бросила она. — У вас всё в порядке. Проверьте мужа.
Варварой овладел холод. Виктор? Но он же…
***
Дома свекровь рубила капусту для щей. Нож стучал по доске с такой яростью, будто она кромсала не овощи, а судьбы.
— Ну что, дочка, новости есть? — не глядя, спросила Тамара Ивановна.
— У меня всё хорошо, — пробормотала Варвара, снимая пальто.
— Тогда почему же… — Свекровь подняла глаза. В них вспыхнула тревога.
— Виктору надо к врачу.
Нож замер. Тамара Ивановна выпрямилась, словно по струнке.
— Что за бред? Мой сын здоров! Это ваши врачи ни черта не смыслят. Раньше рожали без всяких анализов!
Варвара прошла в спальню. На кровати валялись носки — один серый, другой в полоску. Она машинально подобрала их, бросила в корзину.
Три года брака, и эти носки стали символом их жизни — разрозненные, непарные.
Виктор вернулся поздно.
— Что за кислая мина? — рявкнул он, плюхаясь в кресло.
— Нам надо поговорить.
— О чём?
Она протянула бумаги. Он мельком глянул, швырнул на тумбочку.
— И?
— Тебе нужно обследоваться.
— С чего вдруг? — Виктор вскочил, зашагал по комнате. — Да я здоров как бык! Взгляни на меня!
Он действительно выглядел крепким — широкие плечи, густые волосы. Но болезнь не всегда видна снаружи.
— Вик, пожалуйста…
— Хватит! — рявкнул он. — Не хочешь детей — говори прямо! К чему эти театральные постановки с докторами?
Из кухни донесся шорох тапочек. Тамара Ивановна затаилась за дверью, но дышала так громко, что слышно было каждое всхлипывание.
— Я мечтаю о ребёнке, — тихо сказала Варвара.
— Тогда в чём дело? Может, ты что-то скрываешь? Аборты делала, а теперь бесплодная?
Это было как удар. Варвара отступила.
— Как ты…
— А как мне ещё? Три года — и ничего! А тут какие-то врачи заявляют, что я… — Он не договорил, стиснул кулаки.
Дверь распахнулась. Тамара Ивановна ворвалась в комнату, как ураган.
— Витька, не слушай её! Всё от безделья. Займись делом — некогда будет по больницам шляться.
Варвара взглянула на мужа. Тот отвернулся к окну.
— Ты правда веришь, что я…
— Не знаю, во что верить, — сквозь зубы процедил он. — Знаю одно: здоровый мужик по врачам не таскается.
Тамара Ивановна торжествующе кивнула.
— Сынок прав. Не мужское это дело — в поликлиниках сидеть.
Варвара почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Ладно, — ровно сказала она.
На следующий день началась война. Свекровь цеплялась к каждой мелочи. Соль просыпана. Тарелка не вымыта. Пыль на полке. Варвара молчала, стиснув зубы.
— Может, тебе вообще нечего дома делать? — язвительно поинтересовалась Тамара Ивановна за ужином. — Работу бы нашла, а не по врачам шастала.
Виктор уплетал котлеты, не поднимая глаз.
— Я работаю, — напомнила Варвара.
— Два дня в неделю — не работа, а баловство.
— При чём тут моя работа?
— А при том! Мой сын здоров, а ты его больным выставить хочешь! Когда детей нет — женщина виновата! Так всегда было!
Варвара встала из-за стола. Ноги подкашивались.
— Куда это? — удивилась свекровь. — Поела — и сразу бежать?
— Устала, — тихо ответила она.
— Устала! От чего уставать-то? Два дня в неделю пашешь — не адские труды!
Виктор наконец поднял взгляд. В нём мелькнуло что-то похожее на жалость. Но он промолчал.
Ночью Варвара лежала и слушала храп мужа. Раньше он её успокаивал — значит, близкий человек рядом. Теперь раздражал. Как она не замечала, что он такой упрямый?
Утром она сложила вещи в старый рюкзак. Много не взяла — пару платьев, бельё, косметику.
— Это ты куда? — Тамара Ивановна стояла в дверях кухни с чашкой в руках.
— К бабушке.
— Надолго?
— Не знаю.
Виктор вышел из ванной, увидел рюкзак.
— Варь, это что?
— То, что видишь.
— Ты серьёзно?
— А как ещё? Ты не хочешь к врачу, мать твоя во всём меня обвиняет. Зачем мне тут быть?
Он приблизился, понизил голос:
— Не дури. Куда ты пойдёшь?
— К бабушке Нине.
— В эту клетушку? Там же двадцать квадратов!
— В тесноте, да не в обиде.
Тамара Ивановна фыркнула:
— Правильно! Пусть идёт. Поживёт у старухи, поймёт, как тут хорошо было.
Виктор бросил на мать сердитый взгляд, но не возразил.
Варвара взяла рюкзак, направилась к выходу.
— Варь! — окликнул муж.
Она обернулась. Он стоял в прихожей — растерянный, с мокрыми от душа волосами.
— Когда вернёшься?
— Когда сходишь к врачу.
Дверь захлопнулась.
Бабушка Нина ахнула, увидев внучку с рюкзаком:
— Варюша! Что случилось?
— Поссорилась с Виктором. Можно у тебя пожить?
— Конечно, родная. Только тесно тут…
— Ничего, бабуля.
Квартирка была крошечной. Кровать, стол, пара стульев, древний телевизор. Но чисто. И пахло ванилью — бабушка любила печь.
— Расскажи, что стряслось, — попросила старушка, ставя чайник.
Варвара выложила всё. Бабушка слушала, качая седой головой.
— Эх, дитятко… Мужики они такие. Гордые.И когда через год Варвара встретила Виктора в парке с коляской, в его глазах она увидела лишь пустоту — он так и не решился проверить своё здоровье, а теперь было уже поздно.