В старости никто не хочет остаться одинокой, забытой всеми.
Мой сын женился десять лет назад. С той поры он, его жена и маленькая дочь ютятся в однокомнатной квартирке. Семь лет назад Артём купил участок и начал понемногу строить дом. Сначала — долгое затишье. Через год поставили забор, залили фундамент. Потом снова тишина — не хватало денег. Так и тянулись годы: медленно, трудно, но он копил на материалы, не сдавался.
За это время удалось возвести только первый этаж. А мечтают-то о двухэтажном доме, где найдётся место и для них, и для меня. Сын у меня добряк, всегда повторял: «Мать, ты с нами будешь, у тебя своя комната будет». Чтобы вложиться в стройку, они даже поменяли двушку на однушку, а разницу вложили в дом. Теперь же им тесно, особенно с ребёнком.
Каждый их приезд превращался в разговоры о стройке. Рассказывают, где будет ванная, как утеплят стены, как проведут электричество… Я слушаю, а на сердце тоска. Ни слова о моём здоровье, никакого интереса к моим делам — только стены, трубы, крыша.
И вот однажды я решилась спросить прямо:
— Так что, продавать мне квартиру?
Они обрадовались. Засуетились, начали расписывать, как заживём вместе. Только я смотрела на невестку и понимала — жить с ней под одной крышей не смогу. Она меня на дух не переносит, да и я еле сдерживаюсь, чтобы слов лишних не сказать.
Но сердце болит за сына. Он ведь старается, бьётся. Лет через десять достроит этот дом, если не помочь. И я правда хочу облегчить ему жизнь. Но я спросила главное:
— А жить-то мне где?
Ответ не заставил ждать. Невестка, вечная выдумщица, тут же выдала:
— У вас же дача есть, вот там и поживёте. Тишина, покой, никто мешать не будет.
Дача есть, конечно. Но это старый деревянный домишко, почти сорок лет ему. Без отопления. Летом — ладно, приехать на денёк, воздухом подышать, яблоко сорвать. А зимой? Дрова колоть? В туалет по сугробам бродить? У меня ноги уже плохо ходят, давление скачет. Я и так боюсь туда одна ездить, а они предлагают мне там зимовать?!
Я попыталась объяснить:
— Там же холодно, удобства на улице, ни тепла, ни условий.
А в ответ:
— В деревнях люди живут — и ничего, не мрут.
Вот так. Даже не предложили пожить у них, пока дом не достроят, не сказали, что рядом будут. Только: «Продавайте квартиру — стройка встала!»
А недавно я случайно услышала, как невестка с матерью по телефону обсуждала:
— Её бы к соседу определить, пусть вместе живут. А квартиру поскорее продать, пока не передумала.
У меня ноги подкосились. Вот оно как. Уж и судьбу мою решили. А я-то думала, хоть комнату в доме дадут. А они — к соседу, да и ключи от квартиры в руки…
Я иногда захаживаю к Николаю Ивановичу, соседу. Он вдовец, одинокий. Чай пьём, разговариваем, о прошлом вспоминаем. Но жить с ним?! Да ещё и не по своей воле? Это унижение.
Сижу, размышляю: может, всё же продать квартиру? Деньги в дом вложить, сыну помочь. А вдруг он потом и правда угол мне выделит? А вдруг не забудет мать?
Но потом гляну на невестку, вспомню её слова… И страх подкатывает: а если потом выгонят? А если снова дачу предложат да со словами «спасибо» проводят?
Мне скоро семьдесятЯ больше не уверена, что смогу когда-нибудь доверять им своё будущее.