Он пришел, чтобы остаться
Виктор Ильич шел в гости впервые за много лет. К женщине, которая все чаще приходила ему на ум. А ведь когда-то клялся себе: больше ни семьи, ни любви, ни браков, ни боли.
После развода жизнь пошла наперекосяк. Бывшая забрала их четырехлетнего сына и уехала в другой город. Виктор пытался бороться. Не верил, когда шептали об изменах. А потом услышал от нее прямо в глаза: «Ухожу. С ним чувства, каких с тобой не было»…
Он не просил остаться. Но без сына не видел смысла. Ведь он сам растил мальчика с пеленок — ночами вставал, бутылочку давал, ползать учил. Они были неразделимы. А теперь — просто вычеркнули. Сына увезли за полстраны. И когда Виктор однажды сорвался и примчался, мальчик, игнорируя подарки, забрался к нему на колени, сжал ладонь и молчал. А когда отец собрался уходить, малыш натянул куртку и встал у двери:
— Я с папой. Пойду с папой.
Его удержали. Виктора вытолкали за порог. Детский крик долго звенел в подъезде: «Я с папой хочу!»
Все. Суд запретил встречи. Только редкие звонки, переводы, посылки. Стал для сына чем-то вроде привидения — вроде есть, а вроде и нет…
Виктор закрылся. Женщины появлялись, но если дело пахло серьезным — он растворялся. Боялся. Не за себя. За того мальчишку, которого у него отняли.
А потом увидел Надю. На выставке. Темное платье, каштановые волосы, взгляд без улыбки. Будто очнулся. Разузнал все: не замужем, сыну четыре, живет с матерью, мужчин избегает. Умна, красива, с характером.
Начал искать поводы. «Случайно» оказывался у ее работы, у магазина. Надя не отталкивала, но держала дистанцию. Все шло медленно. И вот — пригласила домой. Познакомиться с сыном и матерью. Это значило что-то.
Виктор подготовился тщательно: пальто, шарф, одеколон, подарок — огромный железный конструктор. Волновался: примет ли мальчик? Сможет ли он найти с ним общий язык?
Нажал звонок.
— Кто там? — донесся тонкий голосок.
— Виктор Ильич, — ответил он.
Дверь открыл серьезный малыш в рубашке и подтяжках.
— Здрасьте. Заходите! Мама скоро с рынка. Сказала вас встретить. Только тихо — бабуля дремлет, у нее мигрень. Заходите! Но… штаны долой.
— Что? — Виктор замер.
— Вы же с улицы! Мама говорит, в уличных штанах — зараза. Все потом болеть будем. Надо скидывать тут, в прихожей. У нас жарко — не замерзнете.
Мальчик говорил абсолютно серьезно, явно повторяя чьи-то слова. Виктор заколебался.
— А если я не буду снимать? Они новые, чистые. В песочнице не валялся. Хочешь — щеткой пройдусь. Меня Виктор зовут, а тебя?
— Ваня. В честь прадеда. Очень приятно. Ладно, заходите в штанах, но мама взъерепенится. Вот тапки. Надевайте!
— Обязательно. Пол святое.
— Мама их специально купила. А мне в ботинках ходить нельзя. Только если срочно — тогда вдоль стены и прыжком через половик. У нас чисто не от уборки, а от аккуратности. Бабушка так говорит.
Виктор усмехнулся. Мальчишка был бойким, умным и явно старался выглядеть взрослым. Он посмотрел Виктору прямо в глаза с детской прямотой — и у того в груди что-то сжалось тепло.
— Я тебе подарок принес. Конструктор. Любишь собирать?
— Люблю, но не всегда выходит. Мама говорит — научусь. Мне скоро пять.
— Значит, вместе справимся. Договорились?
— А ты… надолго? Ты останешься?
Виктор присел,