Бывает, любовь уходит, как вода в проржавевшей трубе – незаметно, пока не хлынет потопом.
«Почему так? Ведь была же любовь, была. Я ослепла от счастья, как сова на солнце, и не заметила, когда он изменился. Дура я, дура. Расслабилась, а расслабляться нельзя было». Варвара глядела в окно, где берёзы качались под ветром, будто пьяные. Двор почернел от слякоти, лишь кое-где белели островки льда, припорошенные песком.
«Только и знала – стирать, гладить, борщи варить. А ему захотелось огня, молодого тела. Кризис, что ли? Заметила, конечно, как молодится – в кожу лезет, в кроссовки яркие. Думала, просто от старости бесится. Интересно, а она хоть щи умеет варить? Или только в кафе шастают? Господи, о чём я вообще… Прошли месяцы, а сердце ноет, как несмазанная дверь».
Она взглянула на календарь. «Четырнадцатое… Старый Новый год. Сижу, как монашка в келье. Ладно, сейчас приведу себя в порядок, пройдусь по магазинам».
Чашка из-под кофе звонко стукнула о раковину. Варвара разделась, встала под душ. Рычаг переключателя скрипнул, замер – и с треском отлетел в сторону. Из крана хлынула вода, брызгая во все стороны. Она попыталась закрутить вентиль – бесполезно.
Пришлось бежать голой в коридор, мокрыми руками хвататься за шатающийся кран на трубе. Вода стихла, но тонкая струйка всё равно сочилась. «Ну вот, помылась… Новый год, а проблемы – старые. Сколько раз говорила мужу – кран почини! Но ему было не до того, его уже другая ждала». Ворча, она вытирала лужи, потом набрала номер ЖЭКа.
Гудки тянулись мучительно долго. Наконец хриплый голос буркнул:
— Слушаю.
Варвара представила себе вечно недовольную тётку в засаленном халате.
— У меня кран сорвало! Вода хлещет!
— Перекрыли?
— Да!
— Сантехник в понедельник.
— Как в понедельник?! Два дня без воды сидеть?!
В трубке вздохнули так, словно Варвара лично заставила эту женщину тащить на пятый этаж чугунную ванну.
— Освободится – придёт. Не нравится – ждите до понедельника.
Гудки.
«Ну конечно… За что мне это?» Она ещё раз мысленно послала бывшего мужа к чёрту, включила телевизор. Какой-то сериал о врачах, где все красивые и несчастные.
Дверной звонок вырвал её из мира фальшивых страданий. Прошёл всего час – неожиданно быстро.
На пороге стоял мужчина лет шестидесяти, в аккуратной куртке, с седыми висками.
— Сантехника вызывали?
— Вы… сантехник? — Варвара недоверчиво оглядела его.
— Не похож? — Он улыбнулся, и морщинки у глаз разбежались, как лучики у детского солнышка.
— Да нет, просто… они обычно другие.
— Верно. Я не сантехник. Но починить могу.
— А кто же тогда?
— Сосед его. Вчера так Старый Новый год отметили, что он сейчас скорее мёртв, чем жив. Жена просила подменить – у них двое детей, она сама инвалид… — Он замолчал, ожидая приглашения.
— Входите.
Он осмотрел кран, покачал головой:
— Надолго не хватит. Новый купить надо.
— Делайте, как знаете.
— Сейчас сбегаю в магазин.
— Дорого выйдет? — Варвара мысленно пересчитала деньги в кошельке.
— Чек принесу.
Он вернулся быстро, ловко заменил смеситель. Вода побежала послушно, как ручной зверёк.
— Сколько с вас?
— Ничего. Экстренный вызов.
— Не могу так! — Варвара сунула ему деньги сверх чека. — Вашему соседу передайте, у которого жена больная.
— Спасибо. Передам. — Он убрал купюры в карман. — Чаю, может, предложите?
Чайник зашумел, как маленький паровоз. Пахло мятой и тёплыми пирогами.
— Давно домашнего не ел, — мужчина с наслаждением откусил половину пирожка.
Варвара смотрела, как он ест. Двадцать лет её бывший муж сидел на этом стуле, хрустел корочкой, а потом ушёл…
— Что-то случилось? — мужчина уловил её настроение.
— Да нет… — Она закусила губу. — А вы кто по профессии?
— Военный пенсионер. Вернулся в родной город.
— Семья?
— Была. Жена ушла, сына забрала. Гарнизоны надоели.
— А у меня муж к молодой сбежал…
Он вдруг вскрикнул, схватился за спину.
— Ранение… Пенталгин есть?
Таблетка, стакан воды, помощь дойти до дивана… Он лежал, стиснув зубы, а Варвара вдруг почувствовала что-то странное – не жалость, а родственность.
Оказалось, его зовут Геннадий Иванович. Комиссовали после ранения. Живёт один.
— Спасибо… — Он вручил ей визитку. — Если что – звоните.
Наутро пришёл настоящий сантехник – красноглазый, с перегаром. Забрал сумку, пробурчал:
— Геннадий-то как? Спину не разворотило?
— Вроде нет…
— Мужик крепкий, но осколок в позвоночнике – шутка плохая. Моя баба ему уколы ставит.
За окном падал снег – белый, чистый, как новое начало. Варвара поставила на стол горячие пироги.
Дверь хлопнула – дочь, Анечка, заскочила на минуту.
— Мам, мы на свадьбу! Пироги потом!
— Как твой отец?
— Видела его… с той. Она толстая и страшная.
— Врёшь…
— Хотела, чтобы тебе легче было.
Дверь захлопнулась. Варвара стояла у окна, смотрела, как дочь садится в такси.
«Куда столько пирогов?»
Она завернула их в газету, положила сверху забытые пассатижи. Оделась, вышла на улицу.
Снег колол лицо, как мелкие иголки. Варвара поднялась на третий этаж, нажала звонок.
— Иду! — из-за двери донёсся знакомый голос.
Геннадий Иванович распахнул дверь, глаза округлились:
— Вы?!
— Вы… пассатижи забыли…
Он рассмеялся:
— Заходите!
Квартира была скромной, но чиОни сидели за столом, пили чай с пирогами, и Варвара вдруг поняла, что одиночество – это не навсегда, а счастье может постучаться в дверь даже в самый обычный зимний день.