Сосед знал слишком много
Татьяна Фёдоровна! Татьяна Фёдоровна, подождите! орал сосед Геннадий Семёнович, размахивая руками и семеня за женщиной у парадной. Куда вы так спешите? Надо поговорить!
Некогда мне, Геннадий Семёнович, внучку из сада забирать. Татьяна попыталась обойти его, но тот ловко преградил путь.
Пусть внучка подождёт. Дело серьёзное, про вашего Николая Васильевича. Глаза соседа блестели странным, нездоровым светом. Вы знаете, где ваш муж вчера был?
Татьяна замерла. В груди стало тяжело, но она не подала виду.
Конечно знаю. На даче. Картошку полол.
На даче? Геннадий Семёнович усмехнулся. Любопытно. А я его в два часа дня на Ленинском проспекте видел. У аптеки. С какой-то дамой. Очень душевно беседовали.
Слова ударили Татьяну, как обухом по голове. Николай действительно уехал на дачу утром, обещал вернуться к ужину. А вечером пришёл усталый, в земле, жаловался, что спина болит от работы.
Ошибаетесь, тихо сказала она. Муж весь день на даче провёл.
Ошибаюсь? Геннадий Семёнович достал телефон. Вот, смотрите, даже фото есть. Качество так себе, снимал издалека, но Николая Васильевича узнать можно.
Татьяна не хотела смотреть, но глаза сами потянулись к экрану. Силуэт действительно напоминал мужа. Та же сутулость, та же привычка держать руки в карманах.
Кто эта женщина? прошептала она.
Этого я не знаю. Но узнаю. У меня ве справедливости Петрович притих. Здоровался вежливо, но без прежнего любопытства. Видно, понял, что не всегда его наблюдательность к добру.
А Николай лечился исправно, пил таблетки, соблюдал диету. Через полгода врач сказал, что дело идёт на поправку и операция пока не нужна. Елена Павловна, та самая медсестра, стала почти другом семьи всегда спрашивала про здоровье, давала полезные советы.
Татьяна поняла главное: иногда люди видят больше, чем нужно, но понимают меньше, чем следует. А семейные тайны должны оставаться в семье, пока сами члены семьи не решат их открыть.